Однако, если ты позволишь дать тебе совет…
— Не позволю!"
"— Хоть ты и унизил ее, она все же не вполне утратила к тебе доверие. Это подлинное чудо, особенно если учесть, с каким подозрением леди Джулиана относится к мужскому племени. Однако я еще в Тунисе заметил, что ты умеешь внушать людям доверие. И здесь это качество должно тебе пригодиться. — Раймонд угрожающе зарычал, но Кейр как ни в чем не бывало продолжил свою речь: — Если ты будешь ухаживать за ней галантно и терпеливо, как за юной девицей, если будешь выказывать ей все признаки уважения, она избавится от сомнений и подозрений.
— Это всего лишь женщина! Я справлюсь с ней и без твоих дурацких советов.
— Только будь поосторожней. Я имею в виду, с мотыгами. Если какая-нибудь из них свалится тебе на ногу, ты не обрадуешься.
— Я очень осторожен. Уж можешь мне поверить…
Тут одна из лопат выскользнула, и Кейр едва успел ее подхватить:
— Надеюсь, что с женщинами ты обходишься более искусно, — с серьезным видом сказал рыцарь.
Раймонд открыл рот, чтобы крикнуть какую-нибудь грубость, но холодный воздух обжег ему легкие. А Кейр, вполне довольный состоявшимся разговором, удалился в кузницу и захлопнул за собой дверь, Черт бы побрал этого всезнайку Кейра! Он всегда прав, будь он проклят!
Раймонд изнывал от страстного желания. Ему не хотелось ухаживать за Джулианой, как за юной девицей, ему не терпелось поступить с нею так, как мужчины поступают с женщинами.
Джулиана — вот та жена, о которой он всегда мечтал. Она великодушна и щедра, она и так уже дала ему очень многое, а он, словно неразумный, жадный мальчишка, все недоволен. Ему хотелось поскорее овладеть ею, насладиться телом, грезы о котором нарушали его ночной сон.
Раймонд убеждал себя, что оказывает Джулиане великую услугу и даже снисхождение, но потом ему самому становилось стыдно. Конечно, такой супруг, как граф Авраше, по-своему полезен: укрепит оборону замка, выгонит негодных слуг вроде сэра Джозефа, сумеет защитить дочерей.
Мотыги снова угрожающе покосились, и Раймонд едва успел их перехватить. Ничего, он крепко стоит на ногах. Если кто и заставит его споткнуться, то лишь миловидная вдовушка, которая мягко стелет.