То же самое с внутренним уголком…
Богдану пришлось нарисовать на листе бумаги брови, нос, глаза, показать, где внешний угол, где внутренний. Толик все понял и после нескольких попыток нарисовал глаза подозреваемого. И даже переносицу изобразил. Широкая переносица, что уже немаловажно…
– Точно так было или сочиняешь? – спросил Богдан, разглядывая рисунок, верней, корявое его подобие.
– Ну, могу в чем-то ошибиться. Но что помню, то нарисовал…
Ревякин взял лист бумаги, долго рассматривал изображение.
– На женщину похоже, – наконец выдал он.
– Похоже, – согласился Богдан. – Только что это за женщина? Хорошо прыгает, быстро бегает… А еще стреляет без промаха…
– Кто у нас там дежурит? Филиппов?
Ревякин вышел из кабинета, минут через пять появился и увел Толика вместе с курткой. И вернулся.
– Пусть с Филипповым пообщается. Под протокол, – сказал он, размешивая сахар в своей кружке. – Он его и кофе напоит… Хорошо ты этого Толика раскачал, мне понравилось. Еще бы про глаза не соврал…
Он снова взял рисунок, всмотрелся в изображение.
– Никого не узнаешь? – спросил Богдан.
– Интересные глаза. Но не узнаю… Значит, баба в Зонтика стреляла?
– Похоже на то. Я ее заколку нашел, на ней волосы… Ну, возможно, что ее заколка…
– Заколка – это хорошо. А ствол?
– Нет ствола… И эти ствол увезли…
– Кто «эти»?
– Киллеры, которые Тараса застрелили. И Зяму вместе с ним… Расстреляли весь магазин и уехали вместе с автоматом. И никаких следов, кроме гильз…"
"– Тарас, Зяма, Зонтик… Это война, Богдан.
– Почему не в ту? Все правильно.
– Может, и правильно. Но этих «афганцев» найти надо, а это не просто будет… Да не факт, что с той стороны ветер дует… Еще с этим, который Зонтика убил, придется повозиться. Или с ней… Шурин не дурак, он Кривца и Шаркова из Ижевска нанял. Может, и эта сучка с ними была… Или сама по себе, но из другого города. Хотя, возможно, из Народовольска.