Кто-то выставил стекло в каптерке и вытащил оттуда два еще новых и «сухих» аккумулятора для грузовой машины. Возможно, преступник рассчитывал, что командир части не станет выносить сор из избы, но нет, тот обратился в милицию, и Богдан вместе с экспертом выехал на место. Сатаров снял жировые отпечатки с обломков стекла, Богдан откатал пальчики у служивых, провел сверку и выявил похитителя. Незадачливого вора даже задерживать не стали. Но преступление раскрыто; сейчас Богдан оформит материалы, передаст в военную прокуратуру, а там уже пусть принимают решение, передавать дело в суд или нет.
Дверь открылась, и в кабинет вошла сухенькая седовласая женщина в шапочке с вуалью.
– Здравствуйте, господин милиционер! – вроде бы заискивающе, но вместе с тем и напыщенно сказала она.
– Я не господин, я товарищ.
Сейчас модно пересматривать политику коммунистической партии, осуждать революцию, Сталина с его кровавой политикой. И обращение «товарищ» – это как бы плохой тон.
– Как скажете, господин милиционер. Я присяду?
– Да, конечно. – Богдан вежливо показал на стул, что стоял сбоку от его стола.
– Я должна сообщить вам нечто важное, – понизила голос женщина.
Ее глаза скрывала вуаль, но и через нее была заметен блеск одержимости, присущий душевно неуравновешенным людям.
– Слушаю.
– Меня завербовали гватемальцы.
Что-то в этом роде Богдан и ожидал услышать. Осень как-никак наступила, время обострений…
– А почему именно гватемальцы? Почему не американцы? – так же тихо спросил Богдан.
– Молодой человек, вы меня удивляете! – как на идиота посмотрела на него женщина. – Гватемала – это государство в Центральной Америке. Это американская разведка!
– Ясно.
Богдан с обреченным видом достал из ящика лист бумаги, карандаш, передал все это женщине.
– Пишите, как все произошло, как и кто вас завербовал. Будем расследовать…
– Да, я все напишу! – с пионерским энтузиазмом кивнула женщина.