– Готов поспорить, она ненавидит тебя за это, за твою красоту… – он умолкает, и я хмурюсь. – Наверняка еще и говорила тебе всю твою жизнь, что все наоборот?
– Вы с ней знакомы.
Он снова игнорирует меня.
– Это и вправду печально, если учитывать, что тебя могли любить и трястись над тобой, каждый день напоминая о твоем совершенстве. Растить тебя, как принцессу, которой ты и должна была стать.
Я хмурюсь при виде увлеченности, с которой он это говорит.
– Скажи-ка мне, милая Рэйвен. Он уже сказал тебе? – он наклоняет голову.
Проклятье. Он знает.
– Прошлым вечером, – взгляд Донли тяжелеет. – Когда он вернулся домой, он сообщил тебе, что я собираюсь нанести тебе визит?
Я раскрываю рот, но не произношу ни слова, и он цокает, откидываясь назад.
– Печально, я же сказал ему, что нет смысла проявлять терпение.
Погодите. Что?
– Вы с ним говорили?
– Я с ним даже обедал. Перед тем как он вернулся домой.
Ролланд солгал.
– Скажи, ты девственница? – спрашивает Донли.
Я чувствую, как горлу подступает паника, но подавляю ее.
– Идите на хрен.
Он вздыхает и делает знак мужчине, сидящему у моих ног.
– Непокорная, как и она, – задумчиво произносит он.
Мужчина у моих ног опускается на пол. Встав на колени, он засовывает под меня свои руки и толкает, пока моя спина не касается ковра рядом с ним.
Я пытаюсь закричать, но получающийся у меня звук скорее похож на хриплый шепот, и я в ужасе наблюдаю, как этот человек расстегивает мои джинсы и тянет вниз, оголяя одну из моих ног.
– Не трогайте меня! – шиплю я, но он игнорирует меня и ставит мои стопы на пол так, чтобы колени торчали вверх. – Я не…
– Замолчи, – перебивает меня Донли. – У тебя был шанс.
Я стискиваю зубы.
Этот придурок считает меня тупой девчонкой, потому что застал меня врасплох – в первый и последний раз.
Мать Коллинза, Эстелла, отворачивается к окну, когда мои раздвинутые ноги оказываются прямо перед ней.
– Не сопротивляйся, и все будет быстро.
Я зажмуриваюсь, и мне кажется, что мои ресницы увлажняются во время осмотра, но я не чувствую ничего, кроме отвращения.
Плачут только слабаки.
– Доктор, – рявкает Донли.
Доктор прочищает горло, но все еще немного колеблется, прежде чем заговорить.
– Плева порвана, сэр. Она недевственна. И… судя по состоянию слизистой, она сейчас живет половой жизнью.