Если вы хоть как-то причастны к тому, что та маленькая девочка не проводит каждый вечер в объятиях своего отца, вы пожалеете об этом каждой косточкой своего тела.
Ее глаза расширяются, я делаю шаг назад и захлопываю дверь прямо у нее перед лицом и отодвигаюсь в сторону, чтобы она не смогла увидеть меня в окне. Я прислоняюсь к стене, чтобы отдышаться.
С этой штучкой что-то точно не так, я знаю это. И она была чертовски удивлена тем, что я в курсе про Зоуи. Ей остается только надеяться, что ее добрые намерения подкреплены законом, в обратном случае на нее обрушат свой гнев не только трое Брейшо.
Вздохнув, я наливаю в стакан немного дорогущего бурбона Коллинза и опрокидываю его в себя, опустившись на диван.
Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, потому что я вот-вот взорвусь от бешенства.
Я уже по уши в дерьме и увязаю все глубже. Вот же дура!
Мне нужно отпустить этих людей.
Всех.
Проблема в том, что я не уверена в том, что знаю, как это сделать. Каждый день вдали от них я спрашиваю себя, что я делаю здесь, рядом с Коллинзом, в его доме.
Умная девушка уже ушла бы.
Дверь распахивается, и в дом вваливается вспотевший, озлобленный Коллинз.
К моему удивлению, его плечи расслабляются при виде меня.
– Как прошла тренировка? – Я приподнимаю бровь, протягивая руку к бокалу и наливая еще половину.
Он улыбается.
– Прекрасно, дорогая.
Я фыркаю и откидываюсь на спинку дивана.
Он окидывает меня взглядом и улыбается еще шире.
– Что? – с подозрением спрашиваю я.
– Твой наряд идеален, ну, знаешь, для вашего народца, – произносит он, не сводя глаз с моих черных джинсов, порванных на бедрах, и белоснежной короткой футболки. Он переводит взгляд на мои волосы, собранные мной после душа во французские косы с хвостиками. – Прическа тоже.
– Для чего?
– Ты разве не слышала? – его ухмылка заставляет меня выпрямиться. – Сегодня вечеринка по поводу восемнадцатилетия Мэддока, и ты пойдешь туда со мной в качестве моей милой девушки, дорогая. – Он шагает к лестнице, а я пытаюсь сделать вдох, в чем мои легкие мне вдруг отказывают.
Я еще так мало его знаю, что даже не в курсе про его день рождения.
– Мы выезжаем через тридцать минут! Полагаю, тебе стоит надеть еще те уродливые ботинки!
Едва сдерживая то, что пытается процарапать себе путь наружу, я откидываюсь назад и закрываю глаза.
Это непременно будет интересно.
И под «интересно» я имею в виду чертов кошмар.
Я делаю еще глоток.
Вероломная сука.
И это я.