Там выступал один студент, исполняя песню. Я сразу же поняла, что это мой мальчик. Его голос был один в один, как у его отца. И он так… так похож на моего отца. Я поинтересовалась данными о нём и поняла, что это мой сын. Мне хотелось загладить свою вину перед ним, но я не могла действовать открыто. Именно тогда и была учреждена премия Коэна, а Адам Флойд стал первым из студентов.
— Он знал, что ты — его мать?!
— Я видела, что вы дружите. О, как я была счастлива и несчастна одновременно. Видеть, что ещё один твой ребёнок находится рядом и не иметь способности обнять… — всхлипывает мама.
— Он знал, что ты — его мать?! Знал?!
— Нет. Вернее, поначалу он не знал. Но с возрастом семейные черты сходства начали проявляться всё сильнее. Адам был как-то у нас в доме и увидел старые фотографии. Он ничего не сказал, но, вероятно, портретное сходство с моим отцом поразило его. Он озадачился этим вопросом и…
— И что дальше?
— Однажды он пришёл ко мне с результатами теста ДНК.
— Откуда он взял твои образцы?!
— Возможно, украл стакан с образцом моей слюны, — пожимает плечами мама.
— Когда это было?! — рычу я, сатанея от мысли, что Адам знал всё. Знал, что я — его брат по матери.
Мама называет дату. Я застываю на месте, прошу повторить. Слова матери не приносят облегчения. Я понимаю, что Адам знал всё… И когда в нашей жизни случайно возникла Кристиан, он не погнушался подложить свою дочь под меня.
— Почему? — вопрос слетает с моих губ.
Он остаётся без ответа. Мама плачет, бормоча извинения. Но я и сам могу ответить на свой вопрос. Зависть. Злоба. Адам всегда завидовал мне и считал любимчиком фортуны, незаслуженно получившим в распоряжении большой капитал и влиятельную семью. Когда Адам узнал, что он — сын моей матери, зависть окончательно уничтожила в нём всё человеческое.
Адам шантажировал мою мать, чтобы получить деньги… Он подложил Кристиан под меня, чтобы скомпрометировать меня как декана учебного заведения, трахающего своих студенток.