Я вижу, как он с трудом сдерживается, чтобы не наброситься на меня. Его взгляд становится жёстким и твёрдым. Он уже трахает меня им. Я могу только поддаться его зову.
Поэтому выполняю приказ, смакуя каждое мгновение нашего порочного единения. Я задираю подол платья. Мои трусики настолько крохотные, что едва скрывают возбуждённые и набухшие складочки. Я обнажаюсь не только перед Дэвидом Коэном, но и перед деканом. Меня возбуждает то, что он — декан. Профессор. Сейчас этот профессор хочет проверить не то, как хорошо я усвоила его лекции, он грезит о другом и требует это.
Я просовываю палец под резинку и медленно стягиваю белье вниз, показывая Дэвиду потемневшее влажное пятно внутри.
— Какая мокрая девочка, — хрипло рычит Дэвид. — И очень грязная… Ты же грязная, малышка?
От его голоса все мое тело сотрясается дрожью, словно от электрического разряда.
— Я ваша грязная малышка, мистер Коэн, — выдыхаю я. — Я буду вашей, если пожелаете, сэр…
Я раскатываю букву «р» на язычке, и он стонет, полыхнув взглядом.
— Блять, я хотел бы сдержаться, — шепчет он. — Я правда хочу удержаться от этого соблазна. Ведь твой отец — мой лучший друг. Знаешь, что он сказал? Что пристрелит любого мудака, осмелившегося нырнуть в твои трусики.
— Да, но я не только его дочь, Дэйв. Я ещё и девушка. Взрослая девушка с очень большими потребностями и постоянно влажной дырочкой от мыслей о тебе. И ты уже присвоил мою невинность…
— Дьявол, — стонет он. — Я бы проиграл чемпионат по выдержке и воздержанию.
Я начинаю дышать ещё чаще и почти стону вслух, потому что каждое его слово отзывается в сердце и пускает порочный ток по моему телу.
— …Потрогай свои складочки.
Я тихо стону, скользнув пальцем вниз.
— Вот так, сэр?
— Да, крошка.
Я снова стону, лаская клитор, и оттягиваю трусики вниз по бёдрам.
— Я тоже хочу увидеть тебя… — шепчу напряженным дрожащим голосом. Как только мне хватает смелости попросить это вслух?
Дэвид порочно ухмыляется мне и проводит ладонью по ширинке, топорщащейся от огромного стояка.
— Больше конкретики, студентка Адамсон, — приказывает он голосом плохого, очень плохого профессора.