Она расскажет ему все без утайки… И он обязательно поможет.
Она не ошиблась. Падре Адриан в тот же день отправился в больницу.
Некоторое время они смотрели друг на друга, старый священник и молодая женщина, изолгавшаяся, несчастная, задавленная болезнью и страхом.
…Как изменилась Эстер, с грустью думал падре Адриан, я бы, наверное, не узнал ее на улице…
…Зачем он пришел, думала Эстер. Сейчас начнет стыдить, уговаривать, а я не хочу его слушать, не хочу!..
Наконец падре Адриан нарушил молчание.
– Выслушай меня, дочь моя.
Но Эстер уже сопротивлялась. Она вся напряглась, глаза сделались злыми.
– Каждый человек может совершить ошибку. Но раскаяние облегчает душу. И даже тяжкий грех господь прощает кающимся.
– Но я ничего дурного не сделала. Мне не в чем каяться.
– Ты запуталась, Эстер. А человек должен быть в ладу с самим собой и с господом. Признайся во всем дяде и тете. Поведай о своих заблуждениях и муках. Они добры и благородны. Поверь, тебя простят, и на душе сразу станет легче.
– Вот именно – больна! И не могу себя защитить. Я знаю, они подозревают меня в краже денег, а я не крала. Но что бы я ни сказала, мне не поверят. Луис Альберто хочет от меня избавиться, Марианна – ненавидит. Они настроят дядю с тетей против меня, и я попаду в тюрьму.
– Хорошо, допустим, ты не виновата. Но разве можно так плохо думать о людях?
– Можно! – Эстер, словно желая отгородиться от всех, кого она боялась, натянула одеяло до самого подбородка.
– Опомнись! Никто не желает тебе зла. Скажи им всю правду.
– Какую правду?
– Правда бывает только одна. Ты понимаешь, о чем я говорю. И еще: подумай о ребенке. Он-то ни в чем не виноват."
"Эстер хотела что-то сказать, приподнялась и сейчас же беспомощно рухнула на подушки.
– Не могу больше! Я так устала.
Падре Адриан перекрестил ее и вышел из палаты. В коридоре к нему бросилась Рамона.
– Ну как, падре?
– Пока никак. Но Эстер сейчас очень плохо, я не мог настаивать. Скажи, а как она отнеслась к тебе, как и подобает дочери?
– Не хочет она этому верить, падре. Не хочет быть дочерью служанки. Да мне уж все равно. Лишь бы она поправилась.
Рамона заплакала.
Эстер молчала, потому что боялась тюрьмы. Рамона молчала, боясь причинить боль дочери. Падре Адриан был связан тайной исповеди. А Марианну не связывали никакие обещания.