Настолько счастливой, что я готова была рыдать от счастья.
Ведь помимо голубых глаз сестры на меня смотрели родные глаза моей нянюшки.
27
Маргарет Ле Фокс
Говорят, что люди никогда не бывают одиноки в своих бедах. Глядя на то, как Эндрю Ларсон пытается вернуть расположение моей старшей сестры, я понимала его как никто другой.
Жаль, что в льдисто-синих глазах совсем не было прощения. Возможно, бедолаге Эндрю не повезло еще и с тем, что Элеонора уже была влюблена и надобность в нем отпала. Впрочем, и во мне, увы, она больше не нуждалась.
"Трус. Сказала бы я еще год назад, глядя, как Эндрю жалуется. Но сейчас, сравнивая его поступок, понимала, что не всем, увы, рождено родиться храбрыми и благородными. Некоторые идут на поводу у своих худших чувств, а после жалеют об этом всю жизнь. Я бросила Элеонору в момент, когда она нуждалась во мне больше всего.
Стоя на пороге, смотря на ее слезы, как она трясется от страха и не знает, что делать дальше, я бросила ее, потому что сама боялась сильнее.
И хотя всю дорогу от дома до тетушки я рыдала, вспоминая глаза старшей сестры, мои слезы не могли оправдать предательства, которое я совершила.
Но я не сразу приняла решение уехать от Элеоноры. В то время как сестра оплакивала родителей и ничего не понимала от горя, Фабия часто отмечала, что именно на мне лежит груз ответственности за титул родителей.
— Вы будете жить впроголодь, милая, — ласково говорила она, и ее голос так напоминал голос мамы, — больше не будет служанок, не будет балов и даже званых вечеров.
— Но она всегда говорила, что мы сестры и должны помогать друг другу… — возражала. Как мне не хватало любимой матушки, чтобы понять, что правильно, а что нет.
— Маргарет, ты не можешь помочь Элеоноре, — проводила она руками по моим волосам, как делала и мама. — Но ты такая красивая, будешь год жить у меня. Я представлю тебя знатным мужчинам, ты выйдешь замуж и тогда будешь финансово содержать сестру.
Я слушала и не слышала. Должно быть, я просто не хотела слышать, как меня обводят вокруг пальца. Ведь так было удобнее.
Я боялась оставаться с Элеонорой. Матушка всегда подмечала, что я капризна. Отец шутил над тем, как я избалована. Они говорили это по-доброму, потому что любили меня. Но я понимала, что это недостатки, с которыми в обычном мире не выжить.
Я даже не знала, как приготовить еду.