Слишком легко и быстро согласилась без всяких условий.
– Я вас предупредил, Елизавета Натановна. Никаких выходок.
– Даниил Александрович.
– Да?
– Скажите, что, все-таки, пообещал вам мой отец? Мне просто любопытно, за что вы так мучаетесь и страдаете со мной. За какой ценный приз боретесь? Вы ведь правда со мной рискуете. А если я там при всех заявлю, например, что вы меня домогаетесь? Может, и не поверят, но осадок останется. Вы-то уж точно знаете, на что я способна."
"– Вы можете сделать и сказать все что угодно, но это точно так же отразится и на вашей жизни тоже.
Чуть позже еду с начальником в лифте и без стеснения его разглядываю. Хочется увидеть, насколько он сейчас нервничает и переживает. Но нет, Цербер тверд и спокоен, волнения не показывает, хотя в голове уже наверняка в красках представляет, как я, например, забираюсь в конференц-зале на стол, танцую стриптиз и ору, кто мой папа и где я вижу эту компанию в ближайшем будущем.
В красках все представила и хмыкнула.
Глава 8
Глава 8
Лифт останавливается на очередном этаже, и в него заходит знакомый мне мужчина. Щедрый, спокойный, вежливый. Именно он меня обедом накормил в первый рабочий день. Эх, как же его зовут, забыла. Кажется…
– Добрый день, Григорий Вячеславович, – говорит Цербер. Мужчины жмут друг другу руки. Босс зачем-то шагнул вперед и вбок, практически закрыв меня своей широкой спиной от вошедшего.
– Приветствую, Даниил Александрович. Наконец-то вас увидел. Хотел пообщаться, но все вас выловить не мог.
– В последнее время много дел.
– Ну конечно, понимаю. Вы же на новой должности не так давно. Нужно во все вникнуть. Ну и поздравляю вас, конечно, слышал, вы, наконец, обзавелись хорошей помощницей.
Тут уж я не смогла сдержать смешка. Ага, повезло так повезло со мной Церберу. Выглянула из-за плеча шефа. Смысл меня прятать, если в лифте повсюду зеркала. И меня все равно видно.
– Здравствуйте, Григорий.
– Здравствуйте, Елизавета. Выглядите чудесно, очень рад вас видеть, – Григорий берет мою руку и осторожно сжимает ладонь. – Как у вас дела? Какие впечатления от первых рабочих дней? Не обижает вас Даниил Александрович?
Брови Цербера взлетели высоко-высоко вверх и там оставались, пока мы с Григорием в лифте, а затем идя по коридору к залу, мило общались о работе и вообще за жизнь. Григорий, оказывается, тоже в зал направлялся.