– Я бы выпил кофе перед отъездом, – вдруг произносит начальник, когда мы поднимаемся к моей квартире. – А то совсем засыпаю.
– Дома у себя попьешь, – безжалостно ответила я. – В дороге вряд ли уснешь, тебя попутчица будет развлекать.
– Какая попутчица?
– Питомица твоя. Фурия. Забыл уже про нее? Заходи. Сейчас вещи ее соберу.
Открываю дверь квартиры. Кошечка тут же оказывается рядом, встречает, мяукает, трется о ноги. Вроде хорошее у нее настроение, не похудела, даже наоборот, кажется, пополнела. На выходные я ей корма и воды оставила, форточку открыла, чтобы лапка была свободна в передвижениях, бабушек у подъезда предупредила, чтобы по возможности присматривали и подкармливали.
Погладила выгнутую спинку Фурии.
– Все, дорогая, переезжаешь. Дань, ты если высоко живешь, форточки не открывай, она та еще гулена.
Пошла собирать кошачьи пожитки. Босс уселся ждать на кровать, включил телевизор, к нему на колени тут же Фурия пришла. Эти двое себя тут как дома чувствуют.
В какой-то момент захожу в спальню, чтобы позвать шефа на кофе, и в изумлении замираю. Спит. Точнее спят. Цербер на моей кровати, а Фурия на его груди пригрелась и дрыхнет. Нормально! А мне где спать?
Пофыркала недовольно, выключила телевизор, свет в комнате, ну и пошла кофе пить.
Минут пять, пока пила кофе, пребывала в мучительных сомнениях.
Кофе допила, бодрости не почувствовала. В комнате-складе нашла самую приличную пижаму в виде штанов и рубашки. Я такие вообще не ношу, но купила когда-то, поддавшись моменту, очень модные в то время были, но в итоге так и не надела. Пригодилась все-таки.
Спать кроме кровати негде. Не на полу же мне ложится. Опыт совместного сна во время болезни у меня с Цербером был, хоть я и не помню.
– Да-ань, – тихо произношу я. Если откликнется, сразу домой отправлю. – Даня. Вставай, тебе домой пора.
В ответ тишина. Ладно. Тихо ложусь с самого края кровати и заворачиваюсь в одеяло. Ничего, что шеф в одежде спит? А и пусть.