Понятно, на развод вроде не похоже, иначе в милицию бы не обращались, но про стулья в любом случае придется забыть, доказать что либо при покупке с развала ничего не удастся, ибо продавец не заинтересован светить свое лицо представителям власти. Так-то ничего страшного не произошло, преступного умысла в действиях Кати следователь не найдет, но «осадок останется». В столице придется держать ухо востро, город все-таки криминальный, несмотря на обилие милиции на душу населения. И надо на будущее учесть, что квартиру могут и обнести, ведь соседи днем тоже на работе, а значит, ничего ценного в комнате хранить нельзя, только то, что необходимо.
Но один раз все же пришлось с Катериной поругаться, это когда она картину на стену купила, украшательством комнаты занялась. И добро бы это была репродукция, так ведь нет, холст, кое-как оформленный в простенькую раму. И в моем понимании эта картина художественной ценности имела мизер, хоть и подпись художника была гордо прописана в правом нижнем углу.
— На черта здесь это убожество, — уставился я на «высокохудожественный» натюрморт.
— Надо же было чем-то стену в этом месте прикрыть, — принялась возражать супруга, а ковры в магазине не продаются, брать на развале зареклась.
— Ну, если надо было прикрыть, то покрывало бы подошло, все веселей бы смотрелось, — возразил в ответ, — опустили бы его пониже и кровать туда поставили.
Катя пригляделась к покрывалу, на котором был изображен абстрактный рисунок, и в негодовании отвернулась, ее можно понять, столько времени потратила на эту картину, вон даже сама гвоздь в стену вбила, чтобы повесить это произведение искусства, а супруг все раскритиковал.