Кстати, раз война закончилась, никто не мешает продолжать ее носить… но только если без костюма, чуть коротковата она, чтобы прикрыть, пиджак частью выглядывать будет. Что касается ордена, то не вижу особой необходимости в нем, ну получу я статус трижды орденоносец, а что это дает? Для меня практически ничего не изменится ни в смысле статуса, ни в денежном отношении, к тому же мне известно, что в 1947 году, все денежные выплаты, связанные с наградами будут отменены.
Посмотрев на мою не совсем радостную физиономию, Челомей сделал неправильные выводы:
— Извини, но Сталинская премия с сорок третьего года временно отменена.
— Вот уж, на что я никак не рассчитывал, — ухмыляюсь в ответ, — мне бы производственную базу побольше, чтобы такую ракету сделать, которая в космос сможет полететь.
— Так делаешь уже, — не понял меня Владимир Николаевич, — по всем расчетам твоя ракета, которую проектируешь, на сто пятьдесят километров должна подняться, в стратосферу взлетит.
— Нет, мне нужна такая скорость, чтобы вывести спутник на орбиту земли, — говорю ему, — для этого надо не только достичь этой высоты, надо еще и до скорости в десять километров в секунду разогнаться.
— На луну слетать хочешь? — Ухмыляется Челомей.
— Почему бы и нет, — пожимаю плечами, — лет через двадцать эта задача будет вполне достижима.
— Может быть, — продолжает улыбаться он, — вот только какая польза будет от этого стране?
— А вот представьте, есть польза, — не соглашаюсь с ним, — не от путешествия на луну, а от полета в космос.
— Допустим, есть такая потребность, — кивнул Владимир Николаевич.
— Во-вторых: организация наблюдения за потенциальным противником, — продолжаю я.
— То есть ты туда собираешься астронавтов засылать, — делает далеко идущие выводы главный конструктор.
— В будущем да, а пока и обычной фотосъемкой обойдемся, — поддакиваю в ответ, и тут же предлагаю еще, — в-четвертых: запуск метеорологических спутников, которые смогут охватить наблюдение за погодой на всем земном шаре.