— А не знаю я, — нахмурился он, — сигнал сразу в городское НКВД поступил, минуя нас. Это мне уже уполномоченный сказал, когда арест производил. Вот сам к следователю попадешь, тогда узнаешь.
Да уж, ситуация. Получается, кто-то, недовольный рассуждениями Катерины, сигнализировал через голову нашего отдела НКВД при заводе. Очень интересно, видимо этот «кто-то» хотел ударить сразу наверняка, надежды на местный отдел показалось не очень много, могут и на тормозах спустить, а вот город вряд ли без внимания такое оставит.
— Но опрос сотрудников наверняка провели по горячим следам? — Продолжаю выискивать крохи информации.
— Не опрос, а работу, с персоналом лаборатории, чтобы никаких слухов не распространялось. — Возражает начальник отдела. — Вроде бы клялись и божились, что ничего такого не было. Но черт его знает, сам понимать должен, женский коллектив, у них язык своей жизнью живет.
Ну, это он зря, Катя на фоне событий с ее отцом давно разучилась языком трепать.
"Круглов, была фамилия следователя, который вел дело Катерины. Началось как обычно, сначала меня полтора часа промариновали в коридоре, и только потом следователь пригласил к себе в кабинет — плохой признак. Не могу сказать, что этот следователь чем-то отличался от большинства других, так как не имел практики общения с представителями НКВД. Но он старательно делал вид, что с грамотой у него серьезные проблемы, писал он протокол медленно, чуть ли не высовывая язык от усердия, и постоянно прочищал перо, на которое липли ворсинки.