Чтобы пообедать надо либо идти в ближайшую таверну, либо принести что-то с собой. В обоих случаях я вам не помощник, у меня много работы.
Я так разозлилась, что не сразу заметила неладное. Хотя можно было бы все понять уже из-за того, что Этерон ни разу не перебил меня, дав высказаться до конца.
Наконец закончив, я уставилась на принца, ожидая реакции, и только услышав гневное мычание все осознала.
Бытовые чары, как и любые другие – вещь ответственная. Особенно, когда у тебя вполне большой резерв.
Требуется концентрация, чтобы напитать заклинание нужным количеством силы и не переборщить, или наоборот, не сделать его слишком слабым.
Сорвавшись на Этерона, я совсем позабыла о чарах штопки, которыми занималась. А злость на него же значительно усилила их, так что теперь руки принца были плотно пришиты к бокам, а ноги – друг к другу. Но это еще не все, ведь во время своей отповеди я мечтала, чтоб он заткнулся.
Так что, да… рот Этерона тоже теперь был плотно сомкнут, позволяя ему только недовольно мычать.
О, боги, вот оно счастье!
Странно конечно, что он не смог блокировать простейшие бытовые чары. Мне казалось, на членах императорской семьи стоит мощная защита, но возможно она работала только на боевые заклинания.
Хотя, неважно.
– Рада, что вы наконец со всей ответственностью подошли к обещанию не мешать мне работать, – проговорила серьезно, кашлянув в кулак, чтобы скрыть улыбку и старательно делая вид, будто не замечаю гневного взгляда императора. – Очень благородно с вашей стороны, Ваше Высочество.
"А после я развернулась и принялась за работу, громко насвистывая, чтобы не слышать его мычание.
Мне удалось закончить с чарами штопки и даже наложить отвод глаз, прежде чем Этерон освободился.
Сперва я услышала грохот позади себя, а когда обернулась, принц уже стоял на ногах, злющий, словно в него вселился Карадарас.
– Ты… – прошипел он, сделав шаг вперед. – Как ты посмела напасть на меня, мерзавка? Как ты посмела меня обездвижить, а после просто заняться своим делом?
– Вы забываетесь, Ваше Высочество.
Сейчас Этерон имел такой вид, будто был готов растерзать меня голыми руками. А затем еще и плюнуть на могилу, чтоб наверняка.
Однако, к удивлению, мои слова остудили его пыл.