Она заблуждалась, считая, что все досталось мне по праву рождения. Все простолюдины и даже некоторые аристократы так думали: что, если ты родился в императорской семье, то твоя жизнь сплошное удовольствие.
Нет, это не удовольствие. Это и контроль, и тренировки, и отсутствие детства.
Пока другие играют, будущий император учится. Пока тот же самый пастух может спокойно веселиться с соседскими ребятами, будущий император не имеет права выбирать круг своего общения.
Вся жизнь наследника состоит из ограничений.
Можно только сидеть за книгами, изучая прошлое своего государства, тренировать магию, да торчать на приемах с каменным лицом благородного мальчика из самой влиятельной семьи мира.
Это являлось еще одной из причин, по которой я презирал простолюдинов – они всегда завидовали конечному результату, даже не желая узнать трудности, что были на пути к нему.
Но после слов Сабрины я вдруг увидел, что в чем-то мы похожи. Она рассчитывала на саму себя и брала ответственность за других. И я… я мог положиться на своих герцогов, но в конечном итоге все равно отвечал за них и целое государство.
В тот момент я впервые увидел в Сабрине хрупкую девушку, ставшую такой несносной из-за трудностей, и мне захотелось утешить ее. Хотя бы немного.
Сабрина
В гнетущей тишине слова Этерона эхом прокатились по комнате.
– Я. Я не дам тебе упасть. До коронации.
И хотя до коронации оставался всего один день, но тон принца был таким… пронзительным. Кажется, впервые он говорил со мной без всякого пренебрежения, как с равной.
Я замерла, не зная, что делать дальше. Этерон перестал злиться, и продолжать конфликт не имело смысла. А любой ответ прозвучал бы нелепо, и поэтому я стояла молча, разглядывая серые глаза принца.
Этерон тоже замер, широко раздувая ноздри.
– Отдохни, скоро подадут обед, – проговорил, стоя ко мне спиной. – А я пока приведу себя в порядок.
И принц скрылся в ванной. Только тогда я смогла выдохнуть, похлопав себя по щекам.