Самые сильные сидели выше остальных, а более слабые вынуждены были подчиняться. Иногда это выливалось в дикие драки за право подняться на пару ступеней вверх по их звериной лестнице. Для меня подобное поведение оказалось крайне удобным. При желании можно было раздавить вожака, и вся стая посыплется.
Изначально я собирался перебить их всех до единого, подчистую. Но стоило мне заглянуть в первую попавшуюся пещеру, как я понял, что это будет задачей куда более трудной, чем казалось. Увидев меня, твари не бросились в атаку.
Как и у большинства полуразумных созданий, его символом силы служила ледяная дубина — грубое, но мощное оружие, благодаря которому он удерживал своё первенство. Именно она давала ему право управлять стаей. Но только не в этот раз."
"Вожак зарычал и бросился на меня, размахивая своей дубиной с очевидным намерением раскроить мне череп.
Я подошёл ближе, не обращая внимания на то, как вся стая забилась в тени, нервно переступая лапами. Коснувшись ладонью груди вожака, я задал прямой вопрос: где сидит самый главный снежный демон.
Забавно было наблюдать, как остальные твари зашевелились ещё сильнее, завыли и заскребли когтями по камню, услышав, что из уст чужака вдруг начали вырываться странные, знакомые им звуки. Они явно понимали, что происходит нечто ненормальное, и это пугало их ещё сильнее.
Увы, ответа я так и не дождался. Мыслеобразы, хлынувшие в мою голову, оказались примитивными и однообразными. Толпы вожаков, которые обитали в соседних пещерах и мерились между собой силой.
Как и кромы или айсварны, они жёстко придерживались своих территорий, охотились только в пределах собственных угодий и с яростью защищали каждый камень от чужаков. А этот конкретный вожак оказался и вовсе молодым — всего три зимы на троне.
Удивительно, но всё, чем он занимался всё это время, — гонял самцов, избивая их до полусмерти, и спаривался с самками.