Громадные фигуры, вооружённые до зубов. За спинами у них болтались штурмовые винтовки, у пояса тяжёлые клинки, а на груди закреплены дополнительные блоки брони. Их шаги были синхронными, а лица каменными, как у людей, которые не первый раз идут в самую гущу боя…
Чуть позади генерала спешили аналитики, советники и остальные офицеры. Одни прижимали к груди планшеты, другие держали в руках карты и распечатанные сводки с фронта. Лица у всех были бледные, а в глазах читалась паника и нервная суета.
Княжич прищурился, пытаясь понять, почему они пребывали в таком состоянии.
— Русские использовали новые снаряды, — до княжича донёсся его панический голос. — Наши корабли не могут с ними совладать! Урон слишком сильный. Корабли уничтожаются по всему фронту один за другим. Если так пойдёт и дальше, то мы рискуем остаться без большей части флота!
Дубенвальд резко остановился, и весь поток сопровождающих его людей застыл вместе с ним.
— Откуда они взялись? — спросил он ровно, но в голосе прозвучала такая сталь, что охранники по бокам невольно напряглись.
— Есть данные, — советник начал копаться в листах на планшете, — что эти снаряды поставлены на фронт из новой Иркутской области. Подтверждений пока нет, но совпадений слишком много, чтобы это было случайностью.
Княжич краем уха продолжал слушать, стараясь не привлекать внимания. По обрывкам фраз он понял, что флот противника оказался зажат в тисках. Нетрудно было догадаться, что флот противника намеревался устроить серьёзный марш-бросок. Мало того что они должны были проскочить бурю, так ещё и вытеснить армию Российской Империи с насиженных позиций, отбросив её на сотни километров назад, чуть ли не к Москве.
В итоге всё пошло не по плану.
Советник описывал шторм, как чудовище с небес, способное разрывать суда прямо в воздухе. Говорили, что его смерчи выворачивали даже военные корабли, разламывая их пополам, а молнии прожигали броню, словно она сделана из бумаги.