Но с теневиком глупо спорить — вся его магия построена на том, чтобы бить исподтишка.
Крылатый Организатор хмуро бросил:
— Что ж, милорд, надеюсь, вы знаете, что делаете.
— Ты позвонил, чтобы меня учить? — разозлился Лорд Тень.
Связь резко оборвалась. Разобиделся теневик.
Ангел снова посмотрел на экран, где дикарь уже стоял на арене, а конунг Данила как раз говорил что-то Ольге Валерьевне.
— Посмотрим, чем всё кончится, — пробормотал он. Филинов выглядел слишком спокойным. Впрочем, это и логично — он ведь не догадывался о ловушке.
* * *— Можно включить камеры. Я готов, — громко произношу я великой княжне.
Ольга Валерьевна тут же дублирует мою команду, её голос уверенно летит в сторону режиссёрской группы:
— Работаем. Пошли в прямой.
Камеры щёлкают, свет усиливается. Стеклянный куб замыкается вокруг нас с Давидом. Прозрачная арена, бронированные грани — давненько я не дрался на глазах у всего Царства.
Давид встаёт напротив. И, конечно же, начинает распинаться перед камерами:
— Ты отобрал мою сестру! — орёт он, стараясь выглядеть праведным мстителем.
Не знаю, зачем ему это нужно. Настоящему заказчику Давида явно должно быть плевать на историю с сестрой. Видимо, для своего пиара старается.
Сам я воздерживаюсь от болтологии. Просто обрушиваю на него псионическую волну.
Горец не успевает даже вдохнуть. Он падает, как мешок с картошкой.
Физик всего лишь. Мощный корпус, пустая башня.
Я подхожу ближе, глядя на него сверху вниз, и говорю — спокойно, чётко, на всю арену:
— В Царстве запрещено рабство.
"Пауза. Камера, кажется, берёт крупный план.
— А ты не дворянин. Удостоверение — подделка. Но при этом посмел вызвать на дуэль графа Русского Царства и нарушить закон. Принимай последствия.
Я поднимаю руки. Вокруг сгущается псионическая энергия. Я не просто телепат. Я Грандмастер. И сейчас это увидит всё Царство. Псионический вихрь накрывает горца с головой.
Он орёт. Его нервы вспыхивают, как провода под током, боевые окончания пытаются сопротивляться — но тщетно.
Я краем глаза смотрю на Гепару. Не слишком ли я зашёл?
Но избранница стоит спокойно и кивает, мол, поступай, мой господин, как считаешь нужным. Я тебе верю.
Успеваю забрать память, и Давид гаснет, его сознание обугливается. От него остаётся пустая оболочка. Он больше не личность, а овощ.
И в этот момент под ним начинает расползаться тень. Из неё, шевеля лапами, выползает теневое чудовище.