И раздумываю, что же делать с этим Аруном? Отпускать живым гаденыша нельзя. Самому что ли руки марать и потом с индийским родом Раджвирани разбираться? Мои перепончатые пальцы, хотелось бы быть поизящнее.
Справа раздается гортанный смех. Из-за дверей клубного заведения начали выползать новые байкеры. Человек десять, не меньше — нестройная толпа: кто с бутылкой, кто с шлемом под мышкой, кто с глазами «как после тура с Motörhead».
Они высыпали на улицу как раз в тот момент, когда я уже решил: не стоит пачкать руки об Аруна.
Да, он истерит, борзеет, — но всё-таки за ним стоит Раджвирани. С индусами ссориться мне не с руки. Если я его здесь размажу, шуму будет на три континента.
А вот расплата — да, это уместно, главное, чтоб без следов.
Я ментально обращаюсь к Шерхану:
— Ну что? Вот и пригодилось твое чревовещание. Давай диктуй все что я тебе говорю и интонацию голоса соблюдай, — бросаю ему мыслезапись.
Тигр удивлённо смотрит, потом приоткрывает пасть — и из его глотки доносится голос Аруна.
— Русский! Ничтожество! Верни моё лицо!
Байкеры застывают.
А тигр уже издает вторую волну, уже из той самой передачи Аруна, которую я краем уха слышал:
— Наша индийская культура выше любой примитивной европейской! В том числе русской! Мы — наследники великой традиции, а не дикари!
Байкеры, которые только что обсуждали что-то про сцепление и ритейл на углу, резко оборачиваются. Один поигрывает цепочкой на запястье, другой покачивает бутылкой в руке.
Они двигаются к нам, не отрывая взгляда от индуса.
— Чё ты там вякнул про нашу культуру, смуглявый? — раздалось из гущи байкеров, мощный бас. Вперед выдвигается мощный детина
Арун дёрнулся, как ужаленный. Замахал руками, закивал, замотал головой резко.
— Ничего не было! Это не я! Я не говорил!— сипит он, глаза бегают, паника лезет изо всех щелей.
Из-за моей спины Шерхан снова чревовещает:
— Русская слишком молодая нация, чтобы понять индийскую культуру… — произносит он голосом Аруна из эфира.
Байкеры хмурятся. Один — здоровяк с бородой до груди — свирепо смотрит на индуса, глаза у него прищуренные, холодные.
— Ты, значит, нашу культуру засираешь? — уточняет он.
— Это всё тигр! — визжит Арун, тыча мне за спину. — Это не я! Я — аристократ!
— Мы слышали твой голос, — хрустит костяшками бородатый байкер.