Возможно, Мерц задел его в бою, а он и не заметил. Ну а я, не дожидаясь полицейского штурма, просто вынес его и самого Мерца из усадьбы незаметно от полиции.
Конечно, Турбин глазел на меня, как на сказочника, да ещё и гневно похрюкивал, но ничего вслух не сказал. А зачем? Его бойцы живы, сам цел, задание выполнено — всё по красоте.
Так что ограничился пожеланием мне удачного возвращения на Родину, как и было предусмотрено планом отступления, и тут же занялся эвакуацией своей группы в Россию.
А мне теперь — пора подтверждать алиби.
"Сегодня по программе — встреча археологов, важный международный семинар. Моя официальная маска: Росов Константин Константинович. Уважаемый доктор наук. Любимец кафедры и женщин за сорок.
Пришлось даже почитать его «труд» целых два часа. И нет, дело не в том, что я не умею читать по диагонали — просто за это время я десяток раз засыпал. Настолько это захватывающее чтиво.
Но если без шуток — Царская разведка действительно молодцы. Настолько скрупулёзно проработать легенду, выпустить научную монографию под несуществующим именем и сделать её настолько достоверно увлекательной — это дорогого стоит.
Пока собираюсь, по мыслеречи выходит на связь Лакомка и сообщает, что Гюрзу доставили домой в целости и сохранности. Хорошо, что отчитались. Пока леди-дроу гостила у меня, я за неё отвечал — а ведь женихов на балу к ней выстроилась целая очередь. Красивая, да ещё экзотическая серокожая девушка — разумеется, захватила сердца многих.
Вот тут уже стоит задуматься о защите альвийских поселений. А то как бы потом всякие афганцы и арабы не повадились устраивать «брачные джихады» на Ту Сторону. Надо быть готовым заранее. Хотя, если честно, сами альвы скоро пройдут реабилитацию и восстановят силы. Так что «беззащитные овечки» — это точно не про них. Взять хоть ту же Зелу — она любого порвёт, а она далеко не одна альва-воительница.
Эх, жалко, не успел поизучать способности Маньяка. Но это терпит, Целитель теперь от меня никуда не убежит.
Ближе к вечеру приезжаю на семинар. Захожу в зал, где как раз идёт лекция. На трибуне вещает пожилой профессор — голос у него, как у совы, жестикуляция — в духе циркового дирижёра. Приходится сесть и слушать. Использую это время для медитации.
Наконец наступает пора банкета, и вся толпа с воодушевлением перемещается в соседний зал — где тут же набрасывается на закуски. Надо признать, я среди первых.