Даже приосанился и подмигнул какой-то воительнице-вульфонге.
— Король в седле! — Войско подхватывает клич, сначала робко, потом громче, потом хором. Сбоку, где-то у обоза, голос одного из командующих вассалов ещё пытается что-то вякнуть:
— Стрелять! Стрелять по ним! Это обман! Диверсия! Это не король!
Но его никто уже не слушает. Крики вассала растворяются в ревущем гуле. Люди больше не смотрят на холм, не на командиров. Все смотрят только на Вульфа. И знают — никакой иллюзии тут не воняет.
— Слушай, Вульф, — бросаю по мыслеречи королю.
Король опомнился. Вульф резко осаживает шестилапку, встаёт в стремена и рычит.
— МОЛЧАТЬ ВСЕ! — орёт он, и войско замолкает на вдохе. — Я ВОССТАЛ ИЗ ПЕПЛА! И пока я лежал в коляске, эти псы… — он резко указывает копьём на холм, где трусливо сбились в кучку командиры, — … воровали мою казну! Они сговорились с моим сыном и творили черти что вздумается!
Он обводит бойцов звериным взглядом.
— Как поступает король Вульфонгии с предателями⁈
— Убивает их лично! — орёт кто-то из солдат.
— Верно! — рычит Вульф. — СЮДА ИХ!
И это уже не просьба. Это приговор."
"И строй не колеблется. Пять командующих выталкиваются вперёд. Вернее, бывших командиров. Тех, кто ещё пять минут назад орал приказы и управлял войском, пока король обрастал грибами. Их руками отталкивают, кто-то пинает под зад. Один из них даже успевает прохрипеть:
— Я… я просто выполнял распоряжения принца Герпеса…
Их вытаскивают и швыряют на землю — к ногам короля.
Вассалы смотрят на Вульф с испугом, явно не веря глазам. Потом один вассал замечает меня:
— Это всё конунг тавров! Как-то он вылечил Вульфа!
— Ага, не стоит благодарности, — улыбаюсь.
Вассалы не просят пощады. Поняли, что Вульф их сейчас начнет убивать. Одни спешно накидывает магический доспех, спешно.
Драки никому не избежать, а потом вассалы спешно подготовливаются.
Вульф потряс над головой громадным копьём, шагнул вперёд — готов уже рвать и метать. Но я поднимаю руку, не спрыгивая с Пса, от которого вульфонги уже шарахаются, как от взбесившейся стихии. Багровый зверь утробно рычит: столько вокруг вкусных лакомств бегает, а он вынужден просто смотреть на них.