Лакомка довольно фыркает, и в уголках губ появляется самая настоящая, самодовольная улыбка.
Вообще, похоже, Лакомка по-настоящему влюбилась в работу с Садом. И это, знаете ли, не просто хобби на пару недель. Всё, что она вылечила — теперь идёт на изучение: часть образцов уходит сразу в род: в гвардию и дружину, другая часть — к фармацевтам «Энергосинтеза». Если наши ученые-друиды сумеют вырастить в теплицах эти образцы из семян с нормальной всхожестью, то можно будет запускать массовое производство.
Да, я хочу заработать на временной обязанности. Что в этом плохого? Да, в общем-то, ничего. Мы с Багровым Властелином на эту тему отдельно не договаривались. Но и запретов никаких не было. Моя задача в рамках нашего соглашения — вылечить Сад. Так что морально и юридически я чист.
— Знаешь, до знакомства с тобой я не была такой хваткой, мелиндо, — улыбается Лакомка. — Это ты меня заразил своим деловым подходом. Вот теперь и Сад лечу, и образцы в твою фирму отправляю — как полноправный партнёр.
— Всё в дом, всё в род, — киваю с одобрением.
Осматриваюсь по сторонам. Домик, в который я зашёл, сухой, чистый, но до настоящей лаборатории, конечно, как до Луны пешком. Панельный сборник, сколоченный наспех, стены тонкие, слышно каждое чихание снаружи.
А начиналось ведь всё с палаток и котелков на костре.
Но для настоящей лаборатории такие домики не годятся. Слишком всё временное, походное. А Лакомка, по сути, уже живёт здесь, в Молодильном саду. Да, каждый день урывками возвращается в Невинск, чтобы проведать Олежека, покормить его, побыть с ним, пообниматься перед сном… но весь день она — здесь, с головой в работе.
Так что, пора строить ей нормальную лабораторию. Не кибарку с сушеными травами и двумя знахарками, а настоящий исследовательский комплекс.
— Надо обустраиваться, — говорю я. — Построим лабораторию неподалеку от опушки, с оборудованием, капсулой очистки, стабилизирующими артефактами — всем, что тебе нужно.
Лакомка смотрит на меня с сомнением.