Он уже начал собирать орду, он огромный, злой, воняет, и у него… дохрена сокровищ.
По залу тут же проносится оживлённое гудение. Легионеры переглядываются заинтригованно.
— Я объявляю рейд, — добавляю. — Так что: всё, что успеете оттяпать у короля гоблинов — золото, артефакты, припасы, оружие — всё ваше. Всё, что урвали — ваше по праву охотника. Кто быстрее, тот и богаче. А за голову короля-гоблина так вообще отдам главный приз.
— А нафига нам это вообще? — тянет голос из угла. Наггер, дроу-некротик, вечно сонный и вечно язвительный.
— Он захватил в плен принцессу-дроу, — невозмутимо отвечаю.
— А, ну тогда ладно, — мгновенно соглашается Наггер, и кто-то в строю тихо фыркает.
— Чья когорта дойдёт до самого верха башни и обезглавит короля-гоблина — получит отдельную награду, — завершаю. — Кто себя проявит — будет отмечен.
Про себя тут же накидываю возможные варианты награды: усиленные техники, новые знания, которые я выцепил недавно в столкновении с некромантами и вульфонгами. Ну и принцессу-дроу надо материализовать покрасивее, специально для дроу.
— Легат поведёт вас. Вольно! — командую напоследок.
И вот он, эффект. Двор буквально закипает. Легионеры переговариваются, перебрасываются фразами, возбуждённые и загоревшиеся. Я хмыкаю. Вот тебе и рыбалка.
Тут из реальности вдруг пробивается тревожный голос.
— Даня… проснись… Даня!
Это Гепара. В Бастионе Воронов оборачивается, смотрит прямо мне в глаза и коротко кивает:
— Возвращайся. Что-то случилось.
Я не говорю ни слова.
Тело откликается сразу.
Я открываю глаза. До рассвета ещё есть время. На веранде тихо, воздух прохладный, но внутри дома уже слышна возня слуг.
Рядом раздаётся дрожащий голос:
— Даня…
Глава 8
Открываю глаза.
Передо мной — Гепара. Стоит с чашкой кофе, с расстроенным видом держит её за самый край, чтобы не обжечься. Волосы чуть растрёпаны, сама второй рукой вытирается полотенцем мне живот.
— Что случилось?.. — спрашиваю. Горло ещё не прояснилось после глубокой медитации.
— Кофе разлила, — виновато роняет она и осторожно вытирает мне рубашку полотенцем. — Боялась, обожжёшься, Даня. — Она расстёгивает мне пуговицы и смотрит удивлённо на мой пресс. — А кожа даже не покраснела.
— Да я же физик, при реакции болевых рецепторов организм сам перестраивается на защищённый режим, — протягиваю равнодушно. — У меня на животе сейчас утолстилась кожа. Даже если по касательной ударить ножом — не факт, что пробьёшь.