Мы шумно кончаем вместе, и я все никак не отоврусь от зрелища, как ее выгибает и потрясывает на этом столе передо мной, кончив на животик – веду по нему всей ладонью, пачкая грудь и шею, засовываю пальцы в рот, давая Соне ощутить мой вкус. Она послушно смыкает губы и слизывает все язычком. Смотрит с такой мольбой и отчаянием. Нам обоим было хорошо, но вкус предательства жжет обоих.
– Еще пару часов, только для нас двоих, и я уйду, – прикрываю глаза и сажусь на шаткий стул рядом. Соня закрывает лицо ладонями и молчит.
– Хорошо, только Тим никогда не должен узнать, я не переживу, пожалуйста.
– Я не скажу, – обнимаю ее щиколотку пальцами, рассматриваю изящные пальчики и ровные ногтевые пластины с розовым лаком. Целую каждый.
Сейчас я готов довольствоваться даже этим. Пара часов это в миллион раз лучше, чем вообще ничего. Подышу ею, буду прикасаться, унесу с собой Сонин запах и воспоминания о ее стонах в моих руках.
– Мне нужно кое-что закончить, – она поднимается и берет со стола влажную тряпку, стирает мои следы со своего тела, – хочешь помочь?
– Да, – улыбаюсь принцессе, наблюдая, как она опять натягивает на себя убогие тряпки.
– Оденься, не могу смотреть на тебя голого, – она вспыхивает и отворачивается к столу.
– Как скажешь, – натягиваю на себя одежду и опираюсь на стол, наблюдаю за Сониными плавными движениями. Она снимает влажный кусок ткани, под которым обнаруживается заготовка круглой формы, – что это будет?
– Тарелка, наверное, – она пожимает плечами, – дай руку.
Подхожу к ней сзади и протягиваю ладонь, которую Соня опускает на влажную мягкую глину.
– Теперь я, – убирает мою ладонь и кладет свою, она меньше и уже, давит сильнее, топя ее в глине. Снимает с шеи цепочку с моим подарком и камень отпечатывается в том месте, где находятся наши безымянные пальцы. Соня берет длинный тонкий инструмент и выкладывает рисунок цепочки, которая связывает наши отпечатанные ладони, – залью красной глазурью.
– Почему красной, розовая закончилась? – улыбаюсь я.
Она мотает головой.
– В наших отношениях нет ванили, Ренат. И я бы взяла скорее черную, но с ней у меня не всегда получается хороший результат. Знаешь, – она складывает в руках влажную ткань уголком и принимается выглаживать края тарелки, – Тимофей просто потрясающий человек. Он буквально вытащил меня из ужасной ямы, в которой я оказалась после смерти отца.