Но горевать было некогда, бизнес, построенный отцом, требовал внимания. Старший брат Адиль как раз был в Европе, приехал только на похороны отца, а потом — срочно назад.
Там как раз начиналось серьезное сотрудничество на государственном уровне, и мой брат должен был представлять нашу страну. И отцовский бизнес ему в этом мог только навредить."
"И вот, в одночасье, я из бездельника с планами погулять, поездить по миру, развлечься, превратился в наследника, вынужденного защищать свое от зубов хищников.
Я сцепил зубы… И раздал. Всем все раздал. Да так, чтоб нажрались, а кое-кто и захлебнулся до смерти.
Буквально через полгода после полноценного вступления в наследство, на меня уже смотрели с опаской, как на непонятного хищного зверя, который неизвестно что сделает в следующую минуту: отойдет в сторону, оскалится, а то и зубами глотку перервет.
Не скажу, что это было просто. Но поддержка семьи в этот момент, поддержка брата, дяди, братьев двоюродных, друзей-побратимов, с которыми мы с детства вместе были, очень помогла. Вытащила из беды.
Надеюсь, и теперь поможет. Надеюсь, нас уже ищут.
Я лежу, закинув одну руку за голову. Вторую не могу. На ней жена моя спит. Слово какое странное. К ней не применимое. Жена. Моя жена. Моя.
Когда я говорил в узком кругу, что не понимаю, как может слететь крыша из-за женщины, усмехался в ответ на рассказы других мужчин, то совершенно был уверен, что со мной такого не произойдет.
Не тот характер, не тот склад ума.
Не умею очаровываться, все вижу кристально ясно, ярко. Как можно смотреть ясно и при этом очаровываться? Это же бред. Слабость. Правильно, я это все слабостью считал.
А понимающие, опытные мужчины, старшие, слушали мои дерзкие слова и многозначительно переглядывались. Дескать, все еще впереди у тебя, парень.
А я смеялся, дурак.
И их считал недалекими.
Вот и поплатился.
Тогда, у ночном клубе, я не знал, что она — Перозова.
Просто увидел в разноцветной толпе невероятно красивую, нежную девушку. Она танцевала, мягко поводя бедрами, встряхивая длинными темными волосами, мантией закрывающими ее до ягодиц, и, когда свет стробоскопа попадал на ее лицо, я видел полузакрытые глаза, нежные пухлые губы, бледную, фарфоровую кожу.