– Я мечтала привести в порядок эту комнату с того самого дня, как мы переехали в Лондон.
– Думаю, эта гостиная будет самой нарядной в городе, – со смешком вторил матери Хью. – Возможно, мы даже устроим тут званый вечер.
Эдит вскинула голову и с изумлением уставилась на брата. Мать же была более сдержанной в проявлении своих чувств, но Элиза могла бы поклясться, что и та очень удивилась.
– Как скажешь, Хью, – сказала Розмари. – Ты знаешь, что мы всегда готовы поддержать любые твои начинания.
– Да, мама, – сказала Эдит, и не поднимая головы, вышла из комнаты следом за матерью.
– Моя мать на седьмом небе! – бодро объявил Хью и закружил жену в вальсе. – Она и впрямь давно мечтала все здесь переделать.
– Тогда почему ты не позволял матери поменять обстановку? – спросила Элиза. – У нее ведь отличный вкус.
Хью небрежно взмахнул рукой.
– Ей и без того дел хватало. Перед первым сезоном Эдит надо было напомнить обществу о себе, нанести кое-кому визиты, обновить гардероб…
– Это же из-за денег, верно? – Элиза долго не хотела замечать очевидного, но больше подыгрывать мужу, притворяясь наивной дурочкой, не хотела.
Элиза имела все основания думать, что на преобразование гостиной она тратила деньги из собственного приданого, что ее не очень-то волновало. Гораздо больше тревожило то, что вдовствующая графиня скорее всего не знала о том, что иных средств у семьи попросту не было.
Хью ее вопрос не только не разозлил, но и не расстроил.
– Переживаешь, как бы не опустошить счета? – насмешливо поинтересовался он.
– Нет! – вспыхнула Элиза. – Просто мне интересно, почему ты не сказал матери, что на ковры нет денег, до того как мы поженились.
В тот же миг от веселья Хью не осталось и следа. Он прекратил вальсировать и отпустил Элизу, а затем прошел мимо нее к двери и плотно ее прикрыл.
– Я предпочел ей об этом не рассказывать, – сообщил он.