Хью медленно, по старым сгибам, сложил листок.
– Но почему сейчас? – спросил он.
Элиза виновато улыбнулась.
– Потому что я знаю, что все это время ты продолжал расплачиваться с моим отцом.
Хью пожал плечами. Он знал, что Элиза была против этой его затеи, так как считала, что ее отец виноват перед ними обоими. Хью согласился поступить в соответствии с ее желаниями. Согласился, но поступил по-своему.
– Тогда тебе известно и то, что я все еще должен ему немалую сумму, – сказал он. – И ты, конечно же, догадываешься, что я не успокоюсь, пока не отдам все, что задолжал мой отец.
– Я не догадываюсь, а знаю. Мы с отцом переписываемся.
Элиза не сразу нашла в себе силы написать отцу. Она еще месяц не могла забыть нанесенную ей обиду. Однако решилась написать обо всем, что накипело, но без лишних эмоций. Вначале от отца приходили лишь отписки – совсем не отвечать на письма дочери он все же не решался, но и виноватым себя не считал, тем более не считал нужным оправдываться. Элиза ничего другого и не ждала, зная, как он упрям и своенравен: и достучаться до него не удавалось пока что никому.
Однако со временем отец наконец-то ее услышал. Из его писем Элиза поняла, что он вроде бы уяснил, в чем был не прав. Он даже признался, что скучает по дочери. И еще написал, что больше не общается ни с Робертом Гринвилом, ни с Дэвидом Саутбриджем, потому что понял, какие они скользкие типы. Когда же он написал, что завел собаку, Элиза очень обрадовалась: теперь уже можно не сомневаться, что отец стал относиться к жизни по-другому.
И еще отец написал ей, что каждые три месяца Хью переводит ему деньги. Вначале он сообщил об этом, чтобы пожаловаться, но потом, видно, понял, что жаловаться бесполезно.