Элиза подняла на него глаза – и от его взгляда у нее перехватило дыхание, сердце пустилось в галоп, руки затряслись.
– Мисс Кросс, – проговорил граф, – простите мне мою бесцеремонность, но я… Я очень рад, что ваш отец сегодня задержался.
Элиза замерла – словно окаменела, – даже моргнуть не могла.
А он протянул руку, поправил соскользнувшую с ее плеча шаль и тихо спросил:
– А вы?
– Что я?.. – прошептала Элиза. Все окружающее сейчас было для нее словно в тумане.
Лорд Гастингс улыбнулся, и в уголках его глаз вновь собрались так странно действовавшие на нее лучики морщинок.
– Вы считаете меня бесцеремонным? – Он тоже перешел на шепот. – Только говорите что думаете – я переживу.
– Нет, милорд, не считаю… – услышала Элиза собственный шепот, хотя ей казалось, что она эти слова прокричала.
Что-то незнакомое промелькнуло во взгляде графа за миг до того, как опустились его ресницы. И тут он вдруг взял ее за руку – и поднес к губам. Элиза на мгновение зажмурилась; ей казалось, что весь мир вокруг нее рушится.
Элиза тихонько вскрикнула. «Что это?» – промелькнуло у нее. Ох, наверное, ей напекло голову весеннее солнце. Или… может, ей вообще все это снится? Может, все происходящее – продолжение тех грез, в которых граф являлся к ней и смотрел на нее своими завораживающим взглядом, от которого сердце рвалось из груди? Но нет, все это происходило с ней наяву! И сердце ее рвалось из груди вовсе не во сне.
– Доброго дня, лорд Гастингс! – Голос мистера Кросса разрушил чары.
Элиза вздрогнула от неожиданности и при этом задела корзину, так что цветы посыпались на тропинку. Лорд Гастингс выпустил ее руку и поставил корзину на землю.
– Я бы извинился за то, что заставил вас ждать, сэр, но я вот уже минут двадцать как дома, а то и больше, – проговорил мистер Кросс, подошел к молодым людям и ласково улыбнулся дочери.
– Вы были дома? Боже мой! – воскликнул граф с виноватой улыбкой. – А я совсем забыл, зачем пришел. Мисс Кросс любезно согласилась провести со мной время до вашего приезда.
Отец девушки прищелкнул языком.