И суд над дорожными разбойниками или ворами вершился быстро и справедливо.
Якоб помнил, что совсем недавно Ричард со своими солдатами загнал несколько разбойников, которые учинили разбой над вольными бондами на земле клана Гленарван. Большую часть удалось уничтожить, ещё нескольких повесить. Так что патруль Равнин был налажен хорошо.
- Сколько можно трястись в седле? – ворвался в размышления Якоба недовольный голос Марка Харнера – С утра в седле, а сейчас закат, скоро уже владения лорда Маккармейг впереди. Так не стоит ли нам вернуться обратно?
- Вернёмся, куда денемся – равнодушно пожал плечами один из солдат Ричарда, Эдмунд.
"Да и сам Ричард также с недоумением посмотрел на своего брата – действительно, зачем это было нужно? Ну, ладно, патрулирование владений Гленарван и Харнер, так они же свои, соседи, но к чему было углубляться в Горы? На этой территории есть свои владетели, им и карты в руки!
Но Якоб упрямо покачал головой – нет, дело стоило того, чтобы потерять ещё пару дней своего времени, но добраться до самой границы.
Как помнил Якоб, Ангайд Маккармейг был не богат, однако его земли были достаточно обширны. К сожалению, они могли слабо использоваться с хозяйственной точки зрения, зато имели стратегическое расположение – собственно, именно владения лордов Маккармейг первыми принимали на себя набеги нортманнов, вышедших на разбой.
Одно радует – что в последние годы эти вылазки сошли на нет, потому что стало очень проблематично вернуться за перевалы с награбленным добром – объединившиеся дружины лордов почему-то были категорически против.
Патруль продолжался ни шатко, ни валко, разве что Марк Харнер был недоволен, что маленький отряд всё дальше уходит от границ их клана, которые они, собственно, и должны были патрулировать, да Ричард переживал и считал дни, когда он сможет вернуться домой, и Эйлис Харнер снизойдёт до того, чтобы промелькнуть в переходе замка.
Однако, несмотря на возрастающее напряжение, Якоб был непреклонен – они должны дойти до границ, убедиться, что там тихо, и только после этого вернуться на Равнины. А всё потому, что отец был обеспокоен обманчивым затишьем, которое продолжалось уже не первый год.