– Совсем всё плохо? – нахмурился я. Мне «повезло» начать работать в эпоху удалёнок, и это, для юриста, было, как минимум, очень странно.
Но вести судебные дела по созвону я уже привык. И даже мотаться в другой город не надо. Кайф же.
– Ну, не совсем, – уклончиво заметил Анатолий. – Но до конца мая ещё продержимся, – резюмировал он.
Что ж. Мне это даже на руку. Если закроют нас, то закроют и компанию Лизы. Перетащу красотку себе в квартиру и пусть возбухает, сколько хочет.
– Мне не нравится твоя хитрая улыбка, – рассмеялся Анатолий.
– Не без этого. Но расскажу, опять же, в менее рабочей атмосфере.
– Ты понял фразу «вы имеете право хранить молчание» слишком буквально, – усмехнулся лучший друг.
Пожалуй, этого друга я точно мог назвать лучшим.
56
Иванова
Больше эта сумасшедшая соседка не достаёт, и остаток рабочего дня проходит в удовольствие. Мне нравится моя работа, и когда мне никто не мешает, я по-настоящему кайфую от этого. К концу дня отправляю исправленную версию дизайна на проверку и отправляюсь на поиски квартиры.
Первый вариант приходится отмести. Я не сразу сориентировалась, и квартира оказалась за городом. Если я возьму её, то на дорогу будет уходить час утром и час вечером. Проще будет работать на удаленке. И тогда зачем я вернулась в Москву? Ради Соловьёва? Отметаю странную мысль.
Приезжаю по адресу второй квартиры и прихожу в восторг. Однушка, недалеко от работы и недорого.
Я почти готова признать, что жить у Соловьева – наилучшая идея. Но не сдамся так просто и буду искать, пока не устану, либо пока не найду.
Возвращаюсь домой, к Ленке. На удивление у подруги хорошее настроение. Нахожу её на кухне, журящей блинчики – это всегда отличный знак.
– О, а я не думала, что ты всё-таки вернёшься. Мне казалось, что на пару дней зависнешь у Ярослава, – она подмигивает мне, виляя задницей в ритме музыки.
Всегда поражалась её умению совмещать: она слушала музыку, прекрасно готовила и ещё танцевала одновременно.
– Хорошего понемногу, – усмехаюсь в ответ я, своровав один блинчик, пока подруга, того гляди, не обмажет его маслом или, ещё хуже, вареньем.
Она косится на меня, но ничего не говорит.