— Целую свою жену, — ответил он тем самым хриплым тоном, которым разговаривал со мной в моих снах.
Он заставил меня вытянуться на ложе рядом с ним и, приподнявшись на локте, навис надо мной с хищным блеском в глазах. Этот взгляд заставил вспыхнуть мои щеки, а тело стать податливым и покорным.
Я чувствовала подавляющую силу, исходящую от этого мужчины, и эта сила принуждала меня безмолвно покориться его рукам. Я не могла, да и не хотела сопротивляться. Сердце бешено стучало в моей груди, дыхание стало таким прерывистым, будто я задыхалась от быстрого бега, а по телу горячими волнами разливалась сладостная дрожь.
Неосознанно облизав губы, я следила, как его лицо с заострившимися чертами приближается ко мне. Потемневшие от страсти глаза смотрели прямо в душу, завораживая и лишая последних крох самообладания.
Я застонала, когда его губы с неожиданной жаждой впились в мой рот. В одно мгновение я оказалась распластанной под ним, с поднятыми над головой руками, которые он с легкостью удерживал, сцепив мои запястья сильными пальцами.
Обескураженная, я замерла, не зная, что делать. Его губы смягчились, лаская мой рот чувственными прикосновениями. Я застонала, не в силах справиться с охватившим меня жаром. В голове все помутилось, когда горячие мужские руки с жадностью начали изучать мое тело.
Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что Айренир через чур бодр для того кто вчера едва выжил. В его движениях не было ни нежности, ни осторожности, наоборот, он точно клеймил меня каждым поцелуем, каждым прикосновением, как будто хотел наказать за все время моего отчуждения.
"Но эта грубая поспешность оказалась настолько возбуждающей, что я начала плавиться в его руках, как свеча. Я услышала тихий треск ткани, и прохладный воздух коснулся моей обнаженной груди. Горячие губы оставили мой рот, истерзанный страстным поцелуем, и двинулись вниз по шее: изучая, лаская, то покусывая, то зализывая.
Издав приглушенный стон, он накинулся на мою грудь с такой жаждой, что я невольно выгнулась ему на встречу. Его губы обхватили розовую вершину, втянули в рот, обвели горячим языком. Я заметалась, пытаясь вырваться.