В тот момент мне хотелось стать необходимой ему, как воздух, заполнить все его мысли и желания, чтобы он не мог больше жить без меня!
И именно в этот момент мне было абсолютно наплевать на то, что будет завтра!
Глава 30
Айренир очень хотел, чтобы я пошла с ним. Оказывается, его брат на утреннем совете изъявил желание увидеться со мной и лично выразить свою благодарность за спасение его жены и ребенка. Я лишь иронично хмыкнула в ответ на это заявление.
Ну, ничему не учит жизнь этого напыщенного сноба! Я должна явиться к Мерильену, чтобы он мог меня отблагодарить! Какое самомнение! Я, вообще-то, в благодарностях не нуждаюсь, тем более таких, и спасала Эовен и дитя не ради этого павлина.
Тот слегка оторопел. Не ожидал, видимо, от эльфийской аристократки такой экспрессии, но мне было уже все равно. Я просто устала круглосуточно держать себя в руках, скрывать свои эмоции и постоянно носить маску покладистой девочки.
Когда Даггерт заставил меня надеть магические браслеты, я с трудом сдержалась, чтобы не заорать и не затопать ногами. Внутри меня словно сжалась пружина, готовая выстрелить в любой момент. Но я опять, в который раз, сдержала свои эмоции и зарождающуюся истерику. Но сколько еще я выдержу в таком напряженном темпе?
С тех пор, как я попала в этот мир, мне постоянно приходится или от кого-то убегать, или за кем-то гнаться. Я постоянно в дороге, постоянно на ногах. Я все еще не знаю, где мой дом, завишу от других и не имею ни одной собственной вещи.
Сама не заметив как, я выпалила все это вслух, прямо в лицо побледневшего Айренира. Он с таким вниманием слушал мои обвинения, точно я высказывала их лично ему, но я просто изливала свою душу, плакалась о наболевшем, и в тот момент мне было абсолютно наплевать, кто меня слушает. Это вполне мог быть и абсолютно чужой человек, случайный попутчик, на некоторое время ставший «жилеткой» для неуравновешенной дамы.
"— Ну, все сказала? — неожиданно ласково спросил Айренир, осторожно привлекая меня к себе и вытирая слезы на моих щеках. А я и не заметила, что плачу! — Глупышка моя, сколько же ты натерпелась! — он обнял меня, прижимая к себе, и зарылся носом мне в волосы, целуя макушку. — Я все время забываю, что ты еще ребенок, наверное, потому, что ты ведешь себя, как взрослая женщина.