Но сколько еще могло продолжаться это везение?
По рассказам Деуса выходило, что женщина-вер опозорит себя перед кланом, если вступит в интимные отношения с представителем иной расы без благословения перед алтарем. Что удивительно, любовные связи между самими верами только приветствовались. В некоторых кланах уже много веков существовал древний обряд «выбора»: раз в год лучшие мужчины предлагали себя для продолжения рода всем свободным женщинам, а те, в свою очередь, тщательно выбирали отца своему будущему ребенку.
— Я могла бы послать весточку своему клану, — пробормотала Арлет еле слышно, тщательно разглядывая стену за своим плечом.
— Что же ты ему скажешь? — осторожно поинтересовалась я. — Попросишь, чтобы он забрал тебя и покинешь меня?
— О, нет! Как я могу бросить вас на потраву этим высокомерным эльфам!
Она кинулась мне в ноги и попыталась приложиться к подолу, но я тут же пресекла это непотребство, принудив ее подняться.
— Я тоже эльф, не забывай об этом, — по крайней мере, пока.
— Вы совсем не похожи на господина герцога и его окружение, — я вздрогнула при этих словах: неужели меня так быстро разоблачили? — Чем дальше мы от замка, тем больше вы меняетесь и — да будет позволено мне сказать — эти перемены вас только красят.
— Что ты имеешь в виду? — Я даже затаила дыхание, ожидая ее ответа.
— Вы стали терпимее ко мне, госпожа, относитесь ко мне без презрения, словно к равной, — она снова опустилась у моих ног. — Простите меня за эту вольность, но я не знаю, как сказать по-другому.
— А почему я должна тебя презирать?
— Ну как, я же вер — животное…
Я не могла не сделать то, что сделала: опустившись на пол рядом с ней, я взяла ее лицо в ладони и тихим проникновенным голосом произнесла, глядя ей прямо в глаза:
— Ты не животное, Арлет, ты женщина. Самая красивая, добрая и умная женщина из всех, что я встречала под этим небом!
И пусть кого-нибудь скажет, что я соврала.