Повторяла про себя, словно мантру: плевать! плевать! на все плевать!
Но больно… Почему так больно? Почему слезы стоят комком, и от тоски перехватывает дыхание? Он мне никто, я же его совсем не знаю… и знать не хочу! Все это не мое, это эльфийская магия бродит во мне, вынуждая испытывать чуждые мне эмоции и чувства! Пусть Брейн делает, что хочет и с кем хочет, а у меня другой путь, все равно нам не быть вместе. И вообще, может у них так принято: свободная любовь и все вытекающие…
* * *Во второй раз я проснулась уже поздним утром, плавно переходящим в полдень.
На кухне была только Эйслит — кухарка. Поджав губы и не желая разговаривать со мной, она небрежно сунула мне под нос тарелку с отбивными и хотела уже идти, но я остановила ее."
"— Эйслит, в чем дело? По-моему, я никому ничего не сделала, чтоб заработать такую неприязнь.
— Не сделала, — неожиданно легко согласилась она, уперев руки в бока и окидывая меня оценивающим взглядом, словно сомневаясь, стоит ли вообще со мной разговаривать. — А могла бы!
Я поперхнулась.
— Это ты о чем?
— Сама знаешь! Все вы, эльфы, такие.
Она неожиданно уперлась в стол, нависая надо мной своим шестым размером, и с неприкрытой ненавистью заявила:
— Приходите на чужую территорию, берете все, что вам нравится, играете нашими чувствами! Ты ведь знаешь, что у веров пары создаются раз и навсегда? Что он теперь ни с кем не сможет? Будет сохнуть от тоски? Чем тебе Брейн не угодил? Не достаточно благороден для вашей светлости? Наш альфа мелковат для тебя? Может, ты прЫнца ждешь?
Я молчала, не зная, куда девать взгляд.
До вечера я безвылазно просидела в своей комнате, боясь встречи с другими верами. Я почему-то была уверена, что Эйслит высказала их коллективную мысль. А на закате появился Брейн. Я не хотела с ним встречаться, мне нечего было ему сказать. Пусть держится от меня подальше, может, тогда чары ослабнут и наваждение пройдет. Пусть вернется к своей Мийре и забудет влечение ко мне, как предутренний сон.
Я сделала вид, что сплю.