Страна рухнула в бездну, нищета стала поголовной, трущобы на окраинах быстро разрастались и грозили поглотить даже центральные районы. Дошло до того, что гвардейцы прежде, чем перейти мост с Королевского острова в город снимали форму, потому что боялись истинных хозяев столицы. Можешь себе представить?
Я отрицательно покачала головой.
— Дед сумел навести порядок. Столица умылась кровью. Армия по его приказу уничтожила всех, кто оказал сопротивление. Все трущобные постройки были снесены, выжившим царос выплатил щедрую компенсацию, дал возможность устроиться на работу, начать жизнь заново.
— Ясно.
— Пойдёшь наверх? Там тоже самое, что и здесь.
Я качнула головой. Зачем? Я только зритель, приютом как занималась, так и будет заниматься Кара. Моё дело — лечебница.
— Комната для пожилых и больных, которые не могут спускаться в столовую расположена над кухней, еду подают подъёмником.
Мы вышли в коридор. Кара остановилась перед шторой, за который и скрывалась «палата», как я мысленно окрестила помещение, отличавшееся от обычных жилых комнат.
Я отдёрнула штору, не желая оттягивать момент.
В нос ударил тяжёлый запах старости. Десятки людей посмотрели на нас с Карой. Я обежала палату глазами. Не так тесно, как в жилых комнатах, некоторые участки отделены всё теми же шторами, создающими иллюзию отдельных кабинок. Заполнена палата на две трети или даже чуть меньше.
Люди просто лежат, не то что целителя, медсестры нет.
Кара шагнула вперёд и с улыбкой начала рассказывать, что приехала проведать подопечный приют, привезла ужин, что хочет разделить с людьми радость скорой свадьбы. Я пропускала мимо ушей. С речью Кара уж точно без меня справится. Я шагнула к ближайшей старушке. Сухая кожа обвисла и уродливо обтягивала кости, мышц почти не осталось, рука выглядела тонкой соломинкой, готовой переломиться от малейшего прикосновения.
— Плохо быть старой, барышня.