"
"Кремовые с розовым осколки разлетаются по полу — через год отец привёл мачеху и её дочь от первого брака, при отце женщина присела передо мной на корточки и угостила леденцовым петушком, а когда мы с ней оказались наедине, с усмешкой разбила мою любимую подаренную мамой шкатулку и обвинила в неуклюжести.
Начался кошмар наяву, благо он длится не слишком долго: пришло время пригласить мне учителей этикета, домоводства и прочих дисциплин, обязательных для любой юной леди. Мачеха пожаловалась, что я обижаю её дочь, и отец без колебаний встал на их сторону, даже не думая вникнуть и разобраться.
Мачеха вспомнила обо несколько месяцев назад, накануне совершеннолетия. Мне приказали явиться на семейный ужин, обвинили в полном отсутствии манер, признали позором семьи и выслали в деревню — в дальнее загородное поместье.
Реальность оказалась жестока. Поместье? Три села, старосты платят за аренду земель приезжающему раз в год управляющему, и до выброшенной господской дочери крестьянам никакого дела нет. Двухэтажная усадьба давно нуждается в ремонте, а из слуг — только пожилая няня, вырастившая ещё мою маму, и всерьёз назвать слугой единственного родного человека язык не поворачивается.
По-правильному в дом следует нанять пару крепких крестьянок, для неспешной уборки хватит, но денег нам с няней в дорогу не дали, платить нечем. Какие слуги! О чём я! Еду купить не на что. Не на платья же выменивать — никаких тряпок не хватит. Кстати, платья не совсем мои. Они мамины, в своё время няня чудом сберегла, припрятав в сундуках на чердаке флигеля.
Мне со дня приезда приходится справляться самой.
Облазив подпол, кладовку и кухню, я отыскала недоеденную мышами муку, немного старых круп и початую бочку вина. Ужин, который я никогда не забуду… Сад при усадьбе зарос и медленно вымирал, а снятое с ветки яблоко оказалось незрелым и кислым — я решила, что буду добавлять дольки в воду для вкуса.