Искорки, на мгновение проскочившие в её глазах, показались Маркелю подтверждением этой мысли.
Когда представление началось, Амалия перестала замечать что-либо вокруг. Даже его пристальное внимание, которое обычно заставляет её смущаться. И он мог беспрепятственно рассматривать, как её лицо вторит эмоциям актёров на сцене. Как трепетно подрагивают её густые ресницы, как в изумлении распахиваются медовые глаза, как растягиваются в улыбке губы. Хотя на губы лучше было не смотреть. Они пробуждали в Маркеле мужчину, заставляли воображение включиться.
Но с середины акта с Амалией что-то произошло. Она вдруг сделалась растерянной. Эмоции на её лице перестали совпадать с эмоциями, что бушевали на сцене. Даже в полумраке стало заметно, как она побледнела. Дыхание сделалось поверхностным и участилось. Она шепнула Арабель, что выйдет в дамскую комнату, и выскользнула из ложи.
Амалия не вернулась ни через пять минут, ни через десять. Маркелю стало тревожно.
"Маркель всё ускорял шаг. Чем ближе к двери – тем сильнее беспокойство.
– Амалия, вы тут?! – он постучал в дверь дамской комнаты.
Ответа не последовало. Тревога давила уже не только горло – она стискивала грудь, мешая дышать. Он постучал настойчивее. Ему было всё равно, как это смотрится со стороны.
– Амалия, отзовитесь немедленно, или я сию же минуту войду!
Глава 24.
Амалия тяжело дышала, прислонившись к стене. Она понимала – ей не поможет то, что скрылась здесь, в дамской комнате. Ни стены, ни расстояния не мешали её странным способностям, которые она не умела контролировать. Если не остановить «приступ», она может навредить какому-нибудь ни в чём не повинному человеку. Как уже случилось – тогда, когда она ехала в столицу из Шерстона. Амалия опасна, хоть в этом нет её вины.