Невинна и опасна, или Отбор для недотроги

Амалия ощутила, как новая волна краски заливает лицо, и потупилась.

Король усмехнулся, и по-отечески похлопал её по руке, но затем нахмурился:

– Мне не нравится твой озноб. Тебе лучше прилечь отдохнуть. Я пришлю доктора.

Амалия знала, что доктор ей не нужен, но перечить королю не решилась.

Как только Его Величество ушёл, явилась Розали. Она беспрестанно причитала, пока готовила постель и помогала Амалии переодеться в ночное платье.

– Вы такая худенькая. Ничего не едите. Не мудрено, что захворали.

Амалия почти не слышала слов.

Её то бросало в жар, то трясло от холода. Но не из-за хвори. Её томили странные противоречивые почти болезненные ощущения, которые впитались в кожу вместе с прикосновениями Маркеля. Ещё никогда ни один мужчина не касался её ТАК. Он был такой пугающе нежный, такой бесстыдно несдержанный. Ей хотелось сбежать от его горячих рук, но ноги будто приросли к полу. А потом, когда он коснулся шеи губами… она думала, что умрёт. Кожа в этом месте до сих пор горела огнём. Как же это невыносимо. ..

Амалия уже лежала в постели, когда явился доктор, присланный Его Величеством. Высокий и статный, хоть с виду и немолодой. На его лице сияла располагающая приветливая улыбка. Он совсем не был похож на пансионного врача, маленького придирчивого господина Пауло. Никто из воспитанниц не любил болеть. Попасть в распоряжение доктора было настоящим наказанием. Горькие микстуры, нещадно жгучие компрессы, строгий постельный режим – вот далеко не полный перечень его методов лечения.

– Меня зовут Матье, – представился доктор.

– Ну-с, что вас беспокоит, дитя моё?

Он пододвинул стул поближе к кровати и присел.

– Я здорова, господин Матье. Просто сегодня в театре было многолюдно. Мне стало душно. Но как только я вышла на свежий воздух, всё прошло.

– Так не пойдёт, – усмехнулся доктор, обхватывая пальцами запястье, чтобы прощупать пульс. – Диагноз ставлю я. А ваша задача подробно рассказать о самочувствии. Не было ли головокружения, тошноты, озноба.

– Нет. Всё в порядке.

Он положил ладонь на лоб.

– Ну, как же в порядке, когда у вас жар? – тёплая успокаивающая улыбка не сходила с его губ. – Вы так похожи на свою мать, Амалия. Она тоже не любила докторов.

– Вы знали мою маму?! – она резко села в кровати. Глаза широко распахнулись. Сердце отчаянно затрепыхалось в груди.

– Знал, дитя моё. Луиза де-Патрис была моим близким другом.

Глава 27. Кое-что получше

– Господин Матье, расскажите мне про мою маму, – глаза Амалии светились мольбой.