Почему Себастин решил, что и она должна присутствовать на сегодняшнем званом обеде? Принцу не нравилось семейство, в котором Сюзон воспитывалась. Не нравилась её чванливая мать, её отец-подкаблучник, её младшая избалованная сестра Шарлота. Но сама Сюзон ни разу не дала повода подумать о себе плохо. Сдержанная и рассудительная. Пожалуй, этого было мало, чтобы всерьёз заинтересовать Себастина. Но существовала ещё одна причина, которая толкала принца познакомиться с семейством поближе. В письме Луизы де-Патрис, которое Себастину частично удалось расшифровать, было упоминание о госпоже Жильберт.
– Госпожа Амалия де-Патрис, – вместе со словами церемониймейстера в залу вошла четвёртая гостья.
Глава 37. Четыре подарка"
"Выйдя из лаборатории через потайной ход, Маркель взял экипаж и отправился к малышке Вивьен. А что ему делать во дворце? На глаза отцу пока лучше не попадаться – начнутся расспросы, как сыну удалось так быстро вернуться из Авитьеры. А Амалия… девчонка ясно дала понять, что хочет понравиться Себастину, и пошла готовиться к званому обеду.
Вот так, с мыслями, как Амалия будет покорять Себастина, Маркель и доехал до особняка на окраине столицы. Злой, как дьявол.
Вивьен встретила нежным воркованием.
– Скучала. А ты?
Она потянулась к губам, и он отвёл душу – терзал её долгим злым поцелуем, представляя, что на месте Вивьен Амалия.
Вивьен почувствовала его настроение.
– Кофе? – спросила с понимающей улыбкой, когда он отстранился.
– И покрепче.
Она накрыла в уютной обеденной стол. Усилила кофе сэндвичами с беконом. Теперь Маркель мог вымещать злобу на них.
– Я не знала, верить слухам или нет, но теперь вижу – нет дыма без огня, – Вивьен цедила напиток маленькими глоточками, всё также понимающе улыбаясь.
– Ты о чём?
– Говорят, у тебя новое увлечение.
– Обо мне постоянно такое говорят, – отмахнулся Маркель. Ему часто приписывали романы то с какой-нибудь восходящей звездой сцены, то с какой-нибудь молодой скучающей вдовой. – Кто на этот раз?
– Ходят слухи, ты собрался обзавестись новой содержанкой – прехорошенькой сироткой…
– Амалия?! – чашка вернулась на блюдце с дребезжащим звоном. – Что за вздор?! Мне и в голову не могло бы прийти такое! Амалия – сама наивность.