Тогда уже исповедь меня не спасет.
Как там мой Ангел? Сердце, скажи, жива ли? Ждет ли? Как же хочется увидеть ее хоть раз. Пусть последний, но раз. Только бы я не опоздал.
Закрыл глаза и представил ее рядом. Румяную, упорную, сильную и по-настоящему светлую, ведь именно Лина взяла под свое крыло чужого ребенка, встала на его защиту. Она понимала, что у Саши никого не остается, если меня не будет. Не отказалась, даже после того как обиделась за мое решение. Я понимаю ее, понимаю и не буду давить.
Стас передавал мне фото, рассказывал, что жена не сдается.
И я внезапно вспомнил последние цифры номера Стаса. Это было как озарение. Пять, ноль, три.
Подхватил с приборной панели мобилку и быстро набрал.
— Слушаю, — хрипнул в трубку друг.
— Скажи, что она жива, умоляю, — я затаил дыхание. Он узнает меня.
— Бляха-муха, Берег ты мой каменный! Жив! — голос Звонарёва в миг прочистился. — Твою ж мать, я два города на ноги поднял. И не только я, между прочим. В заключении аварии было три тела, ты числился среди них, Леха-а-а. Лина же думает, что ты…
— Жива-а-а, — я откинулся затылком на сидение и вытолкнул из груди болезненный стон. — Слава Богу. Не говори ей пока ничего, не обнадеживай, вдруг не доберусь.
— Где ты? Скрип такой, будто с того света звонишь. Ангел и Сашка в безопасности, но ее отец погиб.
— Земля ему пухом, — ответил я машинально.
— Где тебя забрать?
— Тебя наверняка слушают.
— Однозначно, — он говорил бодро. — Не только слушают, но и следят, суки. Думают, что я не замечаю.
— Тогда план Б, — проговорил я, прикрыв ладонью трубку. Оглянулся, чтобы никого рядом с машиной не было. Ваня и отец Василий находились внутри храма, других людей поблизости не оказалось.
— Время пошло, Берег, — Стас сразу отключился, а я уперся лбом в переднее сидение и прошептал: — Спасибо…
Бросил взгляд на зажатый в руке телефон.
"Весеннее солнце уверенно пробивало тугие дождевые облака на севере. Снег на дорогах, примерзший с ночи, растекался по обочинам звонкими ручьями. Весна. Любовь слышалась со всех сторон в пении птиц, в стуке сердца под ребрами, дрожала слезами на ресницах.