— Что именно?
— Что Мила его дочь.
— Чья? Точнее.
— Дочь Валентина, конечно. Хотя потом он кричал обратное, что она дочь Носова. Я думала, что Чехов сошел с ума, и от страха едва понимала, что происходит.
Я открыл рот с шумным вздохом, повернулся к Стасу, но он быстро показал мне знак «молчать».
— Расскажите подробней, что именно вы слышали от Чехова в тот день?"
"— Он орал, что жену похитили. Я поняла, что ее долгое время держали в плену, и после она забеременела. Валентин убивался горем, но тест показал его отцовство, пришлось принять ребенка.
— Молчи, сучка! — из клетки послышался свирепый голос Чехова. — Замолчи!
— Продолжайте, — вмешался судья. — Подсудимый, соблюдайте тишину.
Я превратился в слух. Сфокусировался на женщине, которая была ключом к разгадке. Осознавая, как я был близок все это время к правде и ничего не замечал. Ирина всегда вела себя прилежно, выполняла работу безупречно и скрывалась с глаз, но она всегда все слышала и все передавала своему «господину».
— Жена Чехова при смерти призналась, что анализы дочери подделала и сказала имя того, кто отец ребенка.
— Кто это был?
— Кирилл… Носов.
Твою ж мать! Так месть была не Кирсанову, а Носову! Вот оно что! Носов же думал, что Мила — дочь Чехова, его заклятого врага, и решил убить ее. Как все банально и жестоко, ведь убил свою дочь. Гореть ему в аду!
В этот миг я понял, что своим жестоким поступком спас невинную девчонку, маленького Ангела, что попала под тяжелые камни взрослых разборок.
Но нет, никогда об этом не пожалею. Потому что буду любить ее до смерти.
Я с трудом выдохнул горячий воздух и расправил плечи — стало чуточку легче. Только глухо под ребрами стучало волнение. Тук-тук. Тук-тук. Пожалуйста, Боже, сохрани их! Мою дочь и жену.
Стас поднялся, распахнул кожаный портфель с деловым видом, выложив аккуратно свернутую футболочку Сашки перед прокурором.
Теперь же белоснежная ткань пожелтела, а машинки изгваздались рыжими пятнами.
— Мы провели анализ крови, — поднялся прокурор. — Здесь три вида.