Его слово должно быть нерушимо!
Он же сказал, что опускается мою семью. Что дарит нам жизни.
Или дальше все будет зависеть от меня?
Возможно ли такое, что Бадрид сможет передумать, если на меня нажалуются?
Это самое страшное.
Понимать, что нет выбора.
Я готова терпеть многое.
Если это будет работа, к которой я, конечно, не привыкла, злые надменные взгляды, или вот такое шарахание, как от прокаженной, когда я только вошла сюда, я это перетерплю.
Но неужели мне придется пресмыкаться?
Унижаться здесь перед всеми ради того, чтобы Бадриду на меня не пожаловались?
Нет.
Это слишком!
Может, я и загубила свою жизнь. Потеряла ее из-за глупой легкомысленности своей сестры.
Но я должна остаться человеком. И сохранить достоинство.
Потому что…
Кажется, это единственное, что мне осталось.
От меня самой.
И от всей моей жизни.
— Я говорю, — ты слушаешь!
Продолжает греметь она."
"— Я приказываю — ты починяешься! Беспрекословно, Не думая. Не обсуждая. Молча делаешь то, что тебе приказано! Ты поняла?
— Да, — тихо произношу, по-прежнему глядя ей в глаза.
Она хмурится. Явно недовольна моим ответом.
Ожидала, что я расплачусь? Начну просить прощения?
— Садись и ешь. В доме много работы. Нужны силы для нее. И ждать тебя никто не будет, чтобы все показать!
22 Глава 22
Все же усаживаюсь за этот покосившийся столик в уголке.
Выбора нет все равно.
Спорить о чем-то бессмысленно и бесполезно.
Да и, в конце концов, мне, скорее всего, и вправду понадобяться силы.
Уж точно моя работа в этом доме не будет такой, к чему я привыкла. Ну, не переводить же тексты мне придется! А это все, по сути, что я умею!
Меня учили быть хозяйкой. Хозяйкой большого дома.
К этому готовили.
Управлять прислугой. Такими, как эта распорядительница. Проверять именно работу управляющих.
Разумно расходовать бюджет на то, чтобы содержать дом и прислугу.
И…
Быть женщиной.
Правильно себя вести. Поддерживать разговор. Понимать, когда нужно промолчать, а когда можно и возразить, не теряя женственности.
Что я еще умею?
Все это мне здесь точно не пригодится!
Понимаю это, даже глядя на простую обычную еду. Для которой достаточно одной вилки. Здесь, на кухне, даже ножами никто не пользуется. И, конечно же, будет очень странно, если я сейчас пойду за ножом, чтобы нормально поесть.
Воспримется как вызов.
А это мне сейчас нужно меньше всего.
Девочки наконец перестают так пристально меня разглядывать.