Джейми бесцеремонно отшвырнул самодельную пластинку, которую я использовала, чтобы прижимать во время осмотра язык пациента, и теперь как раз держала в руке, ухватил кисти моих рук в свои и поднял меня на ноги.
— Какого… — начала было я, но меня перебил Алек, уставившийся через плечо Джейми на мои руки, которые тот ему продемонстрировал.
— Да, все хорошо, парень, но как насчет длины? Достаточно ли они длинные, а?
— Гляди.
Джейми вытянул мою руку во всю длину и сравнил со своей.
— Ладно, — произнес Алек с некоторым сомнением.
— Вы мне скажете, черт побери, что вы собираетесь делать? — спросила я, но не успела договорить, как двое мужчин, подхватив меня с обеих сторон, потащили вниз по лестнице, оставив мою пожилую пациентку с недоуменно разинутым ртом.
Несколькими минутами позже я с опаской разглядывала большой, блестящий темно-рыжий круп лошади на расстоянии примерно шести дюймов от моей физиономии. Проблема прояснилась по дороге в конюшню: Джейми объяснял, Алек сопровождал его слова отдельными замечаниями, проклятиями и междометиями.
Лосганн, гордость конюшни Колума, кобыла, обычно легко производившая на свет жеребят, не могла разродиться. В этом я убедилась и сама: кобыла лежала на боку, время от времени блестящий от пота живот тяжело раздувался, огромное тело сотрясала дрожь. Стоя на четвереньках возле крупа лошади, я видела края влагалища, слегка расходящиеся при каждом сокращении матки, но ничего более существенного не происходило: в отверстии не показывалось ни крошечное копытце, ни влажный нос.
Джейми посмотрел на меня как на дурочку.
— Хотим, чтобы ты повернула жеребенка, разумеется, — сказал он терпеливо.
— Ах, только-то и всего?
Я взглянула на лошадь.
Лосганн — это элегантное имя в переводе означало «лягушка» — обладала достаточно деликатным сложением для лошади, но тем не менее была весьма крупна.
— Значит, я должна засунуть в нее руку?
Я украдкой глянула на свою руку. Пройти-то она пройдет, отверстие достаточное, но что дальше?
Конечности обоих мужчин были явно слишком велики для такого дела.