Небольшой отряд солдат выстроился аккуратными рядами, но всего лишь для поверки, а не для того, чтобы присутствовать при казни шотландского бунтовщика. Во дворе возвышалась виселица, черная и зловещая, однако пустая. Вид ее был для меня все равно что удар под ложечку. Завтра утром… Я понеслась вниз, не думая уже ни о содранных локтях, ни о сбитых пальцах ног.
Добравшись до низа, я остановилась и прислушалась. Мертвое молчание царило здесь, но этой частью замка тем не менее пользовались: в настенных держателях горели факелы, бросая на гранитные стены дрожащие красные отсветы.
Отсюда можно было идти лишь в одну сторону; я и пошла, по-прежнему сжимая в руке кинжал. Было нечто жуткое, сверхъестественное в моем бесшумном продвижении по коридору. Я бывала и раньше в таких подземельях — во время экскурсий по старинным замкам вместе с Фрэнком. Но тогда тяжелые гранитные блоки не представлялись столь зловещими в свете флуоресцентных ламп, укрепленных на арках.
Я кралась на цыпочках мимо запертых дверей по меньшей мере трехдюймовой толщины — достаточно толстых, чтобы не пропускать ни звука изнутри. Пригибаясь к полу, я у каждой двери глядела, не пробивается ли снизу полоска света. Узники могут побыть и в темноте, но Рэндоллу надо видеть, что он делает. Пол, покрытый слоем вековой грязи, казалось, пружинил под ногой. Скорее всего, этой частью тюрьмы не пользовались постоянно, однако горящие факелы доказывали, что кто-то здесь определенно есть.
Под четвертой дверью я наконец увидела полоску света. Опустившись на колени, я приложила ухо к дверной щели, но не услышала ничего, кроме легкого потрескивания огня.
Дверь была не заперта. Я толкнула ее и осторожно вошла. Джейми находился в комнате, он сидел, опустив голову на колени, возле самой стены. Он был один.
Небольшая комната была хорошо освещена, на полу совсем по-домашнему стояла жаровня, в которой весело горел огонь.