Леди Аннабел отошла в сторону, однако ее птичий голосок по-прежнему требовал, напоминал и распоряжался. Ее супруг, усевшись на пол возле меня, с деловитым видом растирал в своих руках окоченевшие ступни Джейми, отвлекаясь от этого занятия лишь затем, чтобы хлебнуть виски.
Мало-помалу сдвигая одеяла, я осматривала повреждения на теле у Джейми. От шеи до колен он был исхлестан кнутом, рубцы пересекались с аккуратностью ажурной вышивки — значит, удары наносили не спеша и с наслаждением. От внезапной вспышки гнева у меня закружилась голова.
Чем-то более тяжелым пользовались уже с неистовой яростью, когда били по плечам, — в одном месте удар просек мясо до кости. Я наложила толстый слой корпии на наиболее опасные раны и продолжала осмотр.
В том месте, по которому пришелся удар молотка, нанесенный Марли, вздулась черно-красная опухоль размером побольше руки сэра Маркуса. Несколько ребер, разумеется, было сломано, но это тоже могло ждать. Мое внимание привлекли сине-багровые полосы на шее и на груди: кожа на них сморщилась и покрылась волдырями.
— Чем это его? — спросил сэр Маркус, который уже закончил свои манипуляции и наблюдал за осмотром через мое плечо с глубоким интересом.
— Раскаленной кочергой, — произнес слабый невнятный голос.
Я не сразу осознала, что это заговорил Джейми. Он с усилием приподнял голову, и стало ясно, почему он говорит так невнятно: нижняя губа с одной стороны сильно распухла, прокушенная зубами.
С полным присутствием духа сэр Маркус просунул руку под затылок Джейми и, поддерживая голову, поднес к его губам стакан с виски. Джейми поморщился от боли — спиртное обожгло израненный рот, — но виски выпил и только после этого уронил голову. Глаза его, затуманенные болью и виски, остановились на мне с проблеском радости.
— Коровы? — спросил он. — Там в самом деле были коровы или мне померещилось?
— Ничего другого не оказалось в то время под рукой, — ответила я, просияв оттого, что он все-таки жив и в сознании.
Я положила руку ему на голову, стараясь рассмотреть огромный кровоподтек на скуле.
— Выглядишь ты ужасно. Как ты себя чувствуешь?
— Живым, — коротко ответил он и приподнялся на локте, чтобы принять из рук сэра Маркуса второй стаканчик виски.
— Ты считаешь, что тебе можно пить сразу так много? — спросила я, рассматривая его зрачки, чтобы определить, нет ли сотрясения мозга.
Он этому воспрепятствовал, прикрыв глаза.