Молоденький и нервный лейтенант из пресс-центра, где в обязательном порядке отмечались все аккредитованные журналисты, действительно отмахнулся от пензенского пачкуна: езжай куда хочешь. Даже попробовал всучить Марковцеву запылившийся бронежилет.
С попутным «уазиком» Сергей добрался до станицы, где базировалась рота 118-го отдельного батальона. Водитель-милиционер осадил машину перед зданием местной администрации и тут же умчался, бросив попутчику короткое «бывай». На контрольном посту милиции, забаррикадированном фундаментными блоками в черно-белую полоску и мешками с песком, у журналиста проверили документы и вещи.
Капитан с усталым лицом и покрасневшими глазами махнул рукой вдоль дороги с фонарными столбами.
– Полета метров прямо, потом поднимайся улицей. Первый переулок направо – и до самого конца. Упрешься в колючую проволоку. Только там интервью не дают. Кирсанов! – окликнул он бойца, подкладывающего дрова в камазовский диск, приспособленный под очаг. – Проводи корреспондента к связистам.
– Да ну их на х.
– Ладно, и сам дойдешь. Только шнурки дорогой не завязывай.
Легкой, пружинистой походкой Марковцев двинулся вдоль обгоревших развалин, на которых были видны свежие выщерблины – следы недавнего обстрела. По правую сторону до самого поворота шла низко натянутая колючая проволока, через каждые пять-шесть метров крепившаяся к невысоким металлическим «ежам». Поворот обозначали все те же бетонные плиты, только без предупреждающего окраса, позади них остов искореженной взрывом легковушки.
От двойного ряда колючей проволоки Марковцева отделяло тридцать метров.
"Ворота в подразделении «связистов» были «прозрачными»: на каркасе из деревянных брусков и сплошь затянутые колючей проволокой.