Первый, кроме обгоревшего листка, оставил и другие доказательства, указывающие на его сговор с Марковцевым.
А диверсионная группа уже в пути, на территории Азербайджана, и остановить ее нет никакой возможности.
Прежде чем отправиться с докладом к шефу, Постнов в течение двадцати минут перебирал в голове разные варианты, и только один из них оказался применим к сложившейся ситуации. После короткой беседы с боссом, который сказал, что вообще ничего не знает ни о каких диверсантах и террористических лагерях, опустился тот самый щит, отгораживающий Совет безопасности от профильного отдела военной контрразведки.
Николай Григорьевич завел свой серебристый «Пежо-206» и отправился на Большую Дмитровку.
– Я должен внести кое-какие коррективы в утвержденный ранее план, – начал Постнов разговор с Эйдиновым, по привычке сосредоточив взгляд на тлеющем угольке сигареты.
Начальник отдела невесело ухмыльнулся: какие там коррективы! План запущен по заданной Марковцевым траектории, изменить которую не представлялось возможным.
Посредник из Совбеза продолжал:
– Цель, которую мы планировали, неосуществима. Сейчас диверсионный отряд представляет собой неконтролируемую боевую единицу или группу лиц, планы которой мы не знаем.
Постнов затушил сигарету в пепельнице и, морщась от дыма, сказал:
– Я предлагаю предупредить боевиков на базе Давлатова. Более того; передать им точный план, по которому намереваются действовать диверсанты. Чтобы группу Марковцева ждали. Владимир Николаевич, – попросил Постнов, – дайте мне план, а я найду способ срочно переправить его Бараеву.
Полковник покачал головой и рискнул было вы сказаться:
– Одно дело, когда...
– У нас с вами одно дело! – Начальник отдела впервые видел гнев посредника, выступивший восковым полумесяцем на его ярко-красных щеках. – Остаться при своих – вот наша задача.