Но я не убивал никого.
– Тебя об этом не спрашивают. Запевала! – позвал Пантюхин командира. – Тут клиент из диверсионного центра.
Заплетин в это время занимался двумя наемниками из Татарстана, выдававшими себя за арабов.
Старший лейтенант оставил их на попечение бойцов и подошел к Леониду Ящуку вплотную.
– Смотреть в глаза! – приказал он наемнику. – Пантера, будь рядом. Если он замешкается, отрубишь ему вторую руку. Потом голову.
Командир разведчиков, не отрывая от Ящука взгляда и не мигая, очень долго вынимал сигареты, чиркал спичками и раскуривал «Приму».
– Особенности центра, кто преподаватели? Отвечай, живо!
Заплетин слушал Ящука, и в какой-то момент на его отнюдь не мягком лице проскользнула явная заинтересованность.
– Как фамилия того полковника? – спросил он, когда Ящук умолк.
– Я не знаю.
– Пантера! – позвал, не оборачиваясь, Заплетин.
Пантюхин поиграл ножом и сощурил глаза.
– Отойди-ка в сторонку, Запевала, – попросил он командира.
Они называли друг друга по кличкам и только по кличкам, порой забывая свои имена.
– Я не знаю! – Предчувствие близкого конца выбило из глаз украинца слезы.
– Встать! – распорядился старший лейтенант, послушав Ящука еще минуту-две. – Скутер, подними его.
Горчихин легко, без особых усилий оторвал бандита от земли и поглядывал на Пантюхина.
Поймав утвердительный кивок командира, Пантера сделал шаг вперед."
"– Отпусти его, Скутер.
Алексей резко отпрянул, когда с коротким замахом Пантера по самую рукоятку вогнал нож под ухо наемнику. Выдернув лезвие, Пантюхин по привычке вытер его об униформу боевика. Тот стоял навытяжку, словно сверху его проткнули ломом. Из-под уха хлестала кровь, она шла и из раскрытого рта, а украинец все стоял, широко открытыми глазами глядя прямо перед собой.