Бараев улыбался эмиссару Тамазу Аширову, ненавидя его. И даже не посмотрел вслед трем начальникам лагерей и начальнику школы, которые покинули кабинет полевого командира и отправились готовиться к встрече непрошеных гостей.
59
В казарме Зубахину уступили лучшее место – над небольшим окошком, в которое бил свет прожектора, – и по его просьбе подали воды.
– Ты гражданский, отец? – спросил Андрей Яковлев, принимая назад пустую кружку и всматриваясь в рыхлое лицо нового узника.
– Я? – Зубахин долго, неотрывно смотрел в избитое лицо пленника.
– Ухты!
– Товарищ генерал...
– Как же так, а?..
– И давно вас взяли?
– Не бойтесь, вас они бить не будут.
– Да. Обменяют вас, товарищ генерал, не волнуйтесь.
– Максимум неделя-две...
Зубахин заплакал. Зубы его дробно стучали по краям во второй раз наполненной кружки.
Ах, как не хватало сейчас Евгению Александровичу его наградного пистолета с маленькой пластинкой внизу рукоятки: «Зубахину Е.А. от министра обороны» – чтобы умереть достойно.
В отличие от Вахи Бараева, Зубахин был человеком военным и отчетливо понимал, что при нынешнем раскладе планы диверсионной группы Скумбатова равнялись нулю. С другой стороны, генерал мало верил в то, что разведчики на совесть отработают гарантируемую им реабилитацию. Хотя, если копнуть глубже, – деваться им некуда.
Так отработают или нет?
Генерал хотел этого и боялся одновременно.
На допросе он скрыл факт существования заложников в учебном центре Давлатова. И еще больше ужаснулся сейчас, поняв, что их перевели на новое место.
Вдруг он встрепенулся. Он начал говорить – отрывисто, сбивчиво, глаза его ни на секунду не оставались в покое.
– Завтра мы умрем, ребятки. Нам дадут ножи. Мы будем играть.
Глава 20
На пути к базе
60
Разрабатывая план по уничтожению диверсионного центра, профильный отдел собрал максимум информации, касающейся не только расположения объектов, но и достаточно полное досье на руководящий состав школы.
Справа от КПП находился штаб.